Впрочем, возможно Матвею было бы куда проще, если бы он знал, что во времена своей юности его с легкостью переплюнул будущий тогда император, отправив своим приятелям Никитке Михалкову, Гришке Воронцову, и Костьке Демидову сообщение состоящее всего из двух слов: «го курить».
Разница между нынешним самодержцем и Матвеем была в том, что первый по итогу за такие шутки получил знатных п*****ей от отца. А «малява» канцеляриста прошла незамеченной.
С другой стороны, и за наследником престола наблюдают в разы серьезнее, чем за «всего лишь» возможным Абсолютом, жнецом и членом рода Воронцовых.
Повезло, короче.
Однако чуть позже, едва выдалась минутка, парень очень проникновенно попросил вахмистра больше так не шутить. Тот от таких приколов согласно зарекся. А еще и от алкоголя. Так, на всякий случай.
— Предлагаю тост! — Провозгласил старик, ненависти к которому Воронцов уже не испытывал, поднимая бокал.
Парни налили буквально по капле в рюмки. Обоим как-то одновременно пришло в голову, что дел они натворили уже. Так что на сегодня косяков уже более чем достаточно.
Дождавшись, пока поднимутся сосуды, Повилас провозгласил:
— За планы! — И резко опустошил свой бокал.
Парни чуть притормозили, вдумываясь в простые слова, которые из уст приговорённого звучали достаточно… Необычно.
— За них! — Опустошили рюмки и они.
— Недавно перечитывал классиков. — Признался консультант, подхватывая со стола тонкий кусочек говядины.
Руками. Какие-то приличия он уже соблюдать смысла не видел. Да и приятели не настаивали.
Старик же, задумчиво прожевав, нараспев произнес:
— Сильный духом человек был, — признал Шрам. — Его ведь повесили наутро!.. Можно ли оставить после себя слова сильнее?
Матвей поперхнулся, попытавшись скрыть невольно вылетевшие слова за кашлем. Однако консультант обладал очень неплохим слухом.
— Что-что, прости? Можешь повторить? — Попросил он.
Воронцов дал себе зарок с будущими мертвецами, из тех что вот-вот, не пить. Или, хотя бы, следить за базаром. Однако все же четко и ясно повторил:
— «Пейте какао Ван Гутена!».
Повилас задумался.
— Знаю эту историю[2], — наконец сообщил он. — Тоже достойно! Приговоренный обеспечил свою семью. Молодец! Так давайте выпьем за то, чтобы даже на пороге смерти не забывать о том, что нам действительно дорого!
Выпили. Повилас неожиданно продекламировал:
— Можешь уйти. — Негромко сказал Егор. — Ты свое дело сделал.
Матвей лишь кинул на товарища короткий взгляд, но предложением воспользоваться не поспешил. Понятно, что сам старик уже этого не увидит. Однако почему-то это казалось неправильным… Даже не смотря на все сложные чувства к этому человеку.
Буквально полчаса назад их культурные посиделки прервались зловещим звонком. Как стандартная мелодия на телефоне Егора могла прозвучать так, чтобы заслужить такой эпитет, не смог бы объяснить не один из них. Но вздрогнули все, едва не расплескав содержимое стопок по скатерти. Светлой ткани чудом повезло избежать участи холста для смеси из водки и виноградного сока.
— Пора? — Как-то буднично уточнил Шрам.
— Угу. — Вновь надевая маску бесстрастия кивнул вахмистр.
Выпили. Так получилось, что не чокаясь.
