— Замечательно, — склонил голову князь. — Тогда я вас не задерживаю. И да… Егор, постарайтесь сегодня не ночевать на работе. Вы не бездомный, а один «перегоревший» сотрудник равняется двум диверсантам. Помните об этом! Не задерживаю.
Егор в очередной раз кивнул и вышел за дверь.
— Хорош, — прокомментировал Михалков, глядя на закрывшиеся за вахмистром двери. — Умен. Пора двигать. Что скажешь, Андрей?
Ефимовский пожал плечами:
— Вахмистру лишь недавно было присвоено внеочередное. Награждать пока что не за что. Свои предложения по его дальнейшему развитию я направил в своем ходатайстве… недели полторы как!
Князь зеркально повторил движение плечами Ефимовского. Действительно, входящих бумаг у него столько, что мог и не через один месяц добраться до ходатайства, если оно не имело срочного или сверхсрочного приоритета.
— Если коротко…
— Постепенное повышение сложности задач с увеличением личной ответственности за результат, — полковник откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел в потолок.
Абсолютно неприемлемое поведение в присутствии князя!… Если бы они не были знакомы столько лет.
— Предел компетентности, стало быть, ищешь, — ожидаемо проигнорировал вольность подчиненного Михалков.
Более того, Никита Владимирович и сам поднял взгляд, словно пытаясь вслед за Ефимосвским разглядеть нечто на белоснежном потолке.
— Хорошо, — наконец пришел к решению он.
Взгляды мужчин вновь встретились над столом.
— Заряжай своего Калашникова на «Просвещение». Пусть как раз своего подопечного подключит. С иезуитами они оба уже сталкивались. Иллюзий вредных не имеют. Вот и посмотрим как справятся, а по результатам всем сестрам по серьгам и раздадим.
Полковник сделался хмур и задумчив.
— Никита Владимирович, ты там не слишком круто?…
— Андрей… — возмутился князь почти натурально. — Иди давай отсюда, а⁈ Второй час ночи уже! Ты тоже, кажется, не бездомный. А то будет мне Илона Никитишна опять пенять, что дети отца не видят. Ты вообще помнишь, что у Сашки завтра День Ангела?
— Твою!…, — крепко выразился Ефимовский, выскакивая за дверь.
Князь лишь усмехнулся, наблюдая на метания полковника в приемной, требовавшего немедленно подготовить ему экипаж на выезд, пока доводчики мягко притормозили закрытие двери. Ничего, ему полезно! Торжество через две недели, но напомнить о том, что семье можно уделять чуть больше времени можно уже и сейчас.
Осталось только отбить сообщение:
«Илоночка, про праздник напомнил. Мягко, как ты и просила. Работой загружать не буду, да и сам постараюсь вырваться. Люблю. Целую. Папа».
— Какие пятнадцать минут?!! — донесся из коридора рев Ефимовского. — Чтобы через две были!
Никита Владимирович негромко рассмеялся. Это он «притормозил» экипажи. И было ему ни капельки не стыдно!
Тем временем вахмистр Калашников уже садился в свою машину, в который раз благодаря в промозглую питерскую непогоду тот Акт технического творения, что создал сигнализацию с автозапуском двигателя. Оказавшись внутри теплого и не столько шикарного, сколько уютного салона, потянулся за коммуникатором.
Абонент ответил на третьем звонке.
— Матвей, еще раз ночи доброй. Ты просил сообщить по решению отцов-командиров. Не спишь?
Трубка что-то недовольно булькнула в ответ.
— По твоим просьбам принято положительное решение, так что… Что за звуки у тебя там?
— …
— Какой детонатор, какая взрывчатка?
— … !
— На кого охотиться собрались?
— … !!
— Понял… Вернее, ни черта не понял, но желаю удачи!
— …
— Ага, и тебе!
— Весело у них там, — даже слегка позавидовал Егор, отключив связь.
Однако тут же встрепенулся и стал поспешно заводить машину. По жене он действительно соскучился!
День у Степаныча не задался с самого утра. С того самого мига, как инженерная бригада обнаружила под днищем его «Ласточки» взрывное устройство. Толково установленное. Не то чтобы в первый раз. Да и сам факт вряд ли мог смутить человека со столь богатой и неоднозначной биографией, но все же. Раздражала необходимость пользоваться подменной машиной. В гараже пусть и не основной, но все же резиденции Демидовых парочка таких имелась всегда. Вот только за рулем родной «шестерочки», чей корпус был многократно укреплен искуснейшей рунной вязью, а двигатель тщательно перебран его собственными руками, он чувствовал себя гораздо увереннее, чем в «камрюхе» охраны.
— Ты мне это, телепузик, «Ласточку» не царапни там, — кивнул он старшему саперной бригады, уже облаченному в бронированный костюм и теперь перебиравшего свои «железки». — А то без всякой бомбы в космос запущу!
Тот кивнул без всякого выражения на лице. Степаныча он знал давно, а потому объектом его раздражения не хотел становиться от слова совсем!
Сам же «как минимум воевода» рода Демидовых ругался сквозь зубы, устраивая свой зад в современном кожаном кресле:
— Талантливые детишки! Ну ничего, ничего, Степаныч покажет вам, где раки… Раком покажет. Поза ротного пулемета за счастье покажется! На бочку пороховую. Обоих… Минеры хреновы… Ничего, Степаныч покажет!
Вторая и третья неприятность случились практически одновременно.
