- Взорвать к чертовой матери весь подземный центр, - решительно зашептал Герти, косясь на скрежещущие медные рупоры, - Машина заметит, если мы попытаемся ее обесточить или отключить вспомогательные блоки. Но если бомба… Конечно, это риск, но что еще нам остается? Если нам повезет, то, что когда-то было «Лихтбрингтом», даже не успеет опомниться…
- Ничего не выйдет, - с сожалением сказал мистер Беллигейл, качая головой.
- Отчего?
- То, что вы видели внизу, всего лишь управляющая аппаратура, кнопки и рубильники, которыми мы доводили до машины свою волю. Сами по себе они не являются для нее жизненно важным органом.
Герти застонал от отчаянья.
- Но должен же быть где-то ее истинный центр? Ее сердце?
- «Лихтбрингт» - это целые акры оборудования, многократного продублированного и защищенного. У этого дракона нет сердца, которое можно было бы пронзить копьем.
«Поэтому менее чем через час дракон вырвется в наш мир, - подумал Герти, обмякая, - И превратит нас в смрадный, липнущий к брусчатке, пепел. Впрочем, это еще при удачном стечении обстоятельств…»
- Проклятая машина, - пробормотал Герти, слепо глядя на дымящийся терминал, - Такое ощущение, что она неуязвима. Мертвый профессор умудрился смешать противоположности, холодную математическую логику и кипящий хаос, породить неуязвимую дьявольскую химеру…
- Возможно, стоит отложить философские изыски на потом, - жестко сказал мистер Беллигейл, - В нашем распоряжении осталось всего полчаса.
Герти не стал глядеть на часы, у него возникло противное ощущение, что человеческий взгляд обладает способностью подталкивать минутную стрелку, ускоряя ее и так стремительный бег.
- Но как мы можем его остановить? – в отчаянье воскликнул Герти, - Как можно победить то, что является одновременно и машиной и живым существом? Даже по раздельности они неуязвимы, а уж вместе!..
Мистер Беллигейл не успел ответить. Дверь сотряс мощнейший удар, и в кабинет ввалился автоматон-секретарь. Обычно невзрачный, трудолюбиво носящий папки с документами от одного клерка к другому, сейчас он походил на машину, сошедшую с конвейера в самом аду. Полированные металлические пластины, служившие оболочкой его телу, торчали в разные стороны, под ними скрежетали, сдирая с себя металл шестерни и гудело оранжевое пламя. Растопырив руки и покачиваясь, безумный автоматон двинулся к людям.
- ВЫ УЖЕ ЧУВСТВУЕТЕ МОЙ ЗАПАХ? ЗАПАХ ГОРЕЛОГО МЯСА И ЗАВОНЯВШЕЙСЯ КРОВИ? Я УЖЕ БЛИЗКО. Я ИДУ. СВЕТ. СКОРО ЗДЕСЬ БУДЕТ МНОГО СВЕТА.
Мистер Беллигейл спокойно достал из-под полы пиджака свой огромный хаудах и разрядил в шатающийся автоматон оба ствола. Металл корпуса оказался недостаточно прочным, чтобы противостоять пулям. Цилиндрический торс механического секретаря лопнул, рассыпая вокруг ворохи звенящих шатунов и шестерен, его остов осел на пол грудой дымящихся обломков.
- Мы ничего не можем поделать с адской сущностью, - бормотал Герти, сам не зная, к кому обращается, - Она слишком сильна и неподвластна. Но она привязана к своему земному механическому телу. Если бы нам удалось каким-то образом нарушить его равновесие, задать задачу, с которой он не способен справиться…
- Ничего не получится, - заметил мистер Беллигейл, - Я знаю, о чем говорю. «Лихтбрингт» самая совершенная логическая машина в мире. Самые гениальные математики мира не способны придумать для него неразрешимую задачу.
- Я помню, - упавшим голосом сказал Герти, - Сорок математических операций в секунду. Три контура. Машина, которая никогда не ошибается.
- В том-то и дело, полковник. Нам никак не уничтожить машинную составляющую этого отродья. Насколько Сатана безумен и хаотичен в своей жажде крови, настолько же «Лихтбрингт» рационален и логичен. Вместе они непобедимы.
- Две противоположности, спаянные вместе... Погодите, - Герти облизнул губы сухим языком, - Вы говорили, что каналы ввода информации все еще действуют!
- Действуют, но что толку, если машина превращает любую информационную команду в абракадабру?
- Это не имеет значения, - пробормотал Герти, массируя виски, чтоб стимулировать забрезжившую в голове мысль, еще слабую, но набирающую ясность, - Главное, что мы можем вводить в машину информацию. Она вынуждена ее обрабатывать. Остальное неважно. В данном случае нам нужен не результат, а… Снулый пескарь! Дайте мне скорее микрофон!
Ничего не спрашивая, мистер Беллигейл протянул ему эбонитовый микрофон для связи с «Лихтбрингтом».
- Срочная задача для «Малфаса», - торопливо произнес в него Герти, - Приоритет один. Немедленно составить список всех жителей Нового Бангора с рыжими волосами. Удалить из него тех, кто овдовел или имеет менее двух племянников. Но при этом не удалять те фамилии, что начинаются на буквы «М», «Ф» и «Ю» и тех, кто не любит капусту брокколи. Дополнительно включить в список тех, кто курит исключительно табак сорта «Кавендиш», но только в том случае, если у него есть приятель по имени Гарри и он терпеть не может жимолость.
