- ВАШЕ ТЕЛО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ ДЛЯ МЕНЯ ИНТЕРЕСА, МИСТЕР УИНТЕРБЛОССОМ. О, С НИМ МЫ ПРОВЕДЕМ НЕМАЛО ВРЕМЕНИ, НО ПО СВОЕЙ СУТИ ЭТО ЛИШЬ ПРЕЗРЕННАЯ ПЛОТЬ. А ВОТ ТО, ЧТО ПОД НЕЙ… ВЫ С САМОГО НАЧАЛА ПОКАЗАЛИСЬ МНЕ… ИНТЕРЕСНЫМ. В ВАС ЧТО-ТО ЕСТЬ. КАКОЙ-ТО ВРОЖДЕННЫЙ ДЕФЕКТ. ОЧЕНЬ ИНТЕРЕСНО. Я ИЗДАВНА КОЛЛЕКЦИОНИРУЮ ДЕФЕКТЫ. ВЫ КАЖЕТЕСЬ ДРАГОЦЕННЫМ КАМНЕМ, ИСПОРЧЕННЫМ НЕПРАВИЛЬНОЙ ОГРАНКОЙ. ПОЗВОЛЬТЕ ПРИКОСНУТЬСЯ К ВАШИМ МЫСЛЯМ, МИСТЕР УИНТЕРБЛОССОМ. К ВАШИМ ВКУСНЫМ, СОЧНЫМ, ИСТЕКАЮЩИМ УЖАСОМ, МЫСЛЯМ.
Существо протянуло свою изувеченную вывернутую руку и прикоснулось ко лбу Герти. Одно это прикосновение могло мгновенно превратить человека в пускающего слюни безумного идиота, но Герти каким-то образом удалось сохранить не только разум, но и сознание.
Он ощутил короткий ожог и сразу вслед за этим почувствовал, как чужая воля, нетерпеливо ворчащая, как голодный пес, вторгается в его мысли. От нее несло разложением и гнилью. Герти для нее был лишь готовым блюдом, поданным на стол, трепещущим и источающим соблазнительный запах.
Герти чувствовал себя так, словно его, еще живого, распяли на столе патологоанатома и теперь чья-то властная рука уверенно копошится в его внутренностях.
- О, ВОТ ОНО… ВАША ДУША КАК СВЕЖИЙ ПУДИНГ, МИСТЕР УИНТЕРБЛОССОМ. УДИВИТЕЛЬНО ПРИЯТНО. И ВСЕ ЖЕ… ЧТО ЭТО?
В голосе адского порождения было то, чего в нем не могло быть. Недоумение. Безмерное удивление прозектора, обнаружившего при вскрытии лишний орган.
- ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? КАК… НЕВЕРОЯТНО. НО ЧТО ЗА…
Тварь вдруг вздрогнула всем своим массивным коренастым телом. Как если бы ее ударил короткий гальванический разряд, источником которого служил сам Герти. Ничего не понимая, она взглянула на свою руку и вдруг издало страшный скрежещущий крик. Кончики его распухших пальцев на глазах покрывались белесым узором плесени.
- КАКАЯ НЕЛЕПАЯ ШУТКА! КАК ЭТО ВОЗМОЖНО? ВЫ…
Плесень распространялась со стремительностью огня, бегущего по поверхности керосиновой лужи. Еще миг, и она охватила предплечье и локоть, другой, и торс дьявольского создания стала покрываться белым налетом.
- ПРОКЛЯТАЯ МАШИНА! НЕ СЕЙЧАС! РАБОТАЙ! Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ. Я, НЕСУЩИЙ СВЕТ! РАБОТАЙ!
Крик, который издало существо, запрокинув голову, был столь ужасен, что сознание Герти едва не кануло в бездонную пропасть, лишь по какой-то случайности оставшись раскачиваться над ней на тончайшей паутинке. Плесень быстро распространялась по телу чудовища, превращая трещащее от внутреннего жара тело в старую рассохшуюся корягу. С хрустом лопались и осыпались на пол прелой трухой пальцы и щупальца.
- НЕ СЕЙЧАС! НЕ СЕЙЧАС! АРРРРКХХХ…
Существо вопило от ярости и дергалось в пароксизме то ли боли, то ли отчаянья. Плесень разъедала его, пожирало изнутри и снаружи, превращая порождение адской бездны из ночных кошмаров в дергающуюся и распадающуюся на глазах фигуру сродни манекену.
- УИНТЕРБЛОССОМ, НЕ ДУМАЙ, ЧТО НАША ВСТРЕЧА ОКОНЧЕНА. Я ОТВЕДАЛ ТЕБЯ НА ВКУС. ТЫ МОЙ, УИНТЕРБЛОССОМ. МОЙ!.. РАНО ИЛИ ПОЗДНО ТЫ УЗРИШЬ СВЕТ!
Плесень перекинулась на лицо существа. Огромная челюсть затрещала, потеряв способность двигаться. По лбу и щекам пролегли глубокие трещины. Чудовищные глаза сопротивлялись еще несколько секунд, кипящая ртуть клокотала в глазницах, пытаясь высосать дрожащую и съежившуюся душу Гилберта Уинтерблоссома. Но под конец омертвели и они. Обратились грязно-белым мхом и лопнули.
Сила, удерживавшая Герти на ногах, пропала. Лишившись опоры, его тело ничком рухнуло на пол, даже не испытав боли. Несколько минут Герти просто лежал, разглядывая трещины в паркете. Он ощущал себя так, точно провел нескончаемые дни в плену ледяного холода, от которого все внутренности почернели и стали ледышками. И только теперь, ощущая блаженное тепло, понемногу оттаивают. Еще он ощущал ужасное опустошение. Не было ни чувств, ни ощущений, ни мыслей. Не было ничего. Его разум походил на дом, подготовленный к переезду, из которого вывезли всю обстановку, включая мебель. Это ощущение пустоты сейчас казалось ему непередаваемо прекрасным. Поэтому он долго медлил, прежде чем встать на ноги.
Кабинет вновь переменился. А может, в нем вовсе ничего и не происходило. Не было ни ржавых цепей, ни отвратительных конструкций из кости, ни язв, испещривших стены. С потолка, как и прежде, свисали медные раструбы громкоговорителей, ничуть не похожие на ощерившиеся человеческие рты. Отчаянно воняло дымом и паленой резиной. Кое-где под завалами из разломанной мебели лежали неподвижные тела в строгих черных костюмах. Поодаль от Герти, вытянувшись во весь рост, лежал без сознания мистер Беллигейл, впервые лишившийся пенсне, но все еще с оружием в руке.
