— А как на счёт стрельбы, мистер Питерсон? Стрельбу в живых людей ваш контракт, случайно, не предусматривает?
Питерсон вздёрнул голову.
— Любому моему клиенту запрещено умышлено причинять вред людям. В любой ситуации. Как вы понимаете, я не хочу одним прекрасным днём очнуться на каторге или того хуже…
— Значит, речь идёт не только о покушении на убийство, но и о нарушении контракта, — Герти попытался воспроизвести хищную улыбку мистера Беллигейла и, судя по выражению лица Питерсона, вполне преуспел, — Если не возражаете, я задам вам несколько вопросов.
— Конечно! Именно за этим я вас и пригласил.
— Когда вы… снова стали собой?
— Этим утром, — с готовностью ответил Питерсон, — Обычно я работаю по шесть дней в неделю без перерыва, но в этот четверг позволил себе выходной. Немного побаливает колено. Подозреваю, кто-то из моих клиентов в нарушение контракта увлекается долгими прогулками…
— Вы заметили что-то странное после того, как восстановили контроль над собственным телом?
— В нашем деле акт приёма-передачи не подписывается, — Питерсон натянуто улыбнулся, — Но у меня есть обыкновение проверять сохранность всего того, что принадлежит мне. Все члены были на месте, боли отсутствовали, лицо не расцарапано, так что я счёл, что имущество возвращено без дефектов. Мне, правда, показалось, что я улавливаю лёгкий запах сгоревшего пороха от правой руки, но до момента вашего визита я не был в этом уверен.
— Попытайтесь вспомнить, кто арендовал ваше тело вчера.
— Минутку, минутку… — Питерсон ожесточённо потёр подбородок, припоминая, — Ах да, вчера была среда, день, который я выкраиваю для постоянных клиентов. Сейчас… Ага, был мистер Паддз, очень воспитанный пожилой джентльмен, обычно любуется морем и лакомится пирожными с заварным кремом. Потом ещё Мистер Боуз, точно. Этот без ума от старых британских пабов и готов сидеть в них днями напролёт, но мы договорились, что я не позволяю ему более трёх пинт пива. Я-то не хочу превратиться в бочонок! Так… Мисс Лентингтон. Очень милая особа. Её интересует мода викторианской эпохи и ничего кроме. Мистер Брейтман, учёный, почтенный историк. Мистер Лоувер, студент, пишет научную работу по теме банковского дела конца девятнадцатого века. Мистер Троут, пишет исторический роман. Даже обещал сделать меня в благодарность одним из персонажей… Вот, кажется, и всё. Конечно, я могу сверится с журналом и бухгалтерией, но уверен, что всех назвал. Все мои клиенты очень благонадёжные и законопослушные люди, никому из них не пришло бы и в голову стрелять в служащего Канцелярии!
— В таком случае потрудитесь сообщить, кто занимал ваше тело вчера около восьми вечера?
Питерсон задумался.
— Последняя смена, значит, с семи до полуночи… Чтоб меня черти взяли! Мистер Брейтман.
Герти насторожился.
— Вы сказали, он учёный?
— Да, историк. Мой постоянный клиент уже много лет. И, смею заверить, ни разу он не совершал, используя моё тело, чего-нибудь дурного. А уж стрелять в человека!.. Нет, совершенно невозможно. Здесь какое-то недоразумение.
— Может, кто-то похитил ваше тело? Угоняют же лошадей, так отчего бы какому-то лихачу не украсть такой ходовой товар?
— О нет, это технически невозможно. Без моего одобрения никто не может воспользоваться моим телом. Мистер Брейтман использовал его законно, в порядке запланированной очереди.
— Очень интересный джентльмен этот ваш Брейтман, — мистер Беллигейл прищурился так, что у Герти засосало под ложечкой. Судя по мгновенной бледности, охватившей Питерсона, взгляд второго заместителя с одинаковым эффектом воздействовал на всех, — Пожалуй, я бы не отказался от беседы с ним. Когда это можно устроить?
— Ну… — Питерсон замешкался, — Следующая его смена только через неделю. Если вам удобно…
— Не очень-то благородно со стороны тех, кто управляет временем, заставлять себя ждать. Я бы хотел переговорить с мистером Брейтман немедленно. Это возможно?
Питерсон вяло запротестовал:
— Исключено. Есть установленные правила и смены. Нарушение установленного порядка может плохо сказаться на деле…
— Я думаю, Канцелярия в силах нанести вашему делу ещё больший урон, — флегматично заметил мистер Беллигейл, — Как вы думаете, снизится ли поток ваших клиентов, если единственным их развлечением в теле мистера Питерсона будет разглядывание Нового Бангора через решётку?.. Впрочем, наверняка найдутся и любители подобного времяпрепровождения, вы сами сказали, что в будущем царят весьма странные нравы.
— Уникальная возможность ощутить на собственном опыте атмосферу колониальной тюрьмы девятнадцатого века, — не удержался и Герти, — Настоящие цепи, подлинные крысы и самая подлинная гнилая каша из всех, что когда либо приходилось пробовать. Ради подобного аттракциона клиенты попрут к вам валом!
Питерсон быстро скис. Он явно не относился к людям, способным на долгое и упорное сопротивление. Впрочем, Герти легко мог его понять. Общество двух Канцелярских крыс, удобно рассевшихся на кухне, могло лишить душевного равновесия даже самого выдержанного человека. Питерсон же к такому типу людей явно не относился.
