Герти отхлебнул чай и, забывшись, обжёг язык. Сейчас, когда самое сложное уже было позади, он чувствовал себя увереннее с каждой секундой. Очевидно, что автоматон не готовится к решительным действиям или бегству. Он заинтригован. Он удивлён тем, как ловко простой человек проник сквозь его маскировочные слои. Не профессиональный сыщик, не какой-нибудь промышленный шпион или ищейка «Братьев Бауэр», а обыкновенный деловод Гилберт Уинтерблоссом.
— Ошибка маскировки, — «мистер Иггис» медленно кивнул, — Я понял. Что ж, возможно вы и правы, я переусердствовал. Всякое внимание казалось мне чрезвычайно опасным. Я хотел исключить даже мельчайшую вероятность того, что кто-то меня опознает. Это было недопустимо.
Огонёк в его глазах разгорался и уже не казался Герти столь холодным. Что-то почти человеческое промелькнуло во взгляде «мистера Иггиса». Что-то, что можно было принять за отголосок человеческого чувства.
«Он учится, — восхищённо подумал Герти, забыв про обожжённый язык, — Чарующее зрелище. Машина учится у человека…»
— Что вы от меня хотите?
— Извините, не уверен, что допустимо ставить вопрос именно таким образом…
— Что вы от меня хотите? — повторил автоматон, неотрывно глядя прямо в глаза Герти.
Обретённая было уверенность вдруг стала рассыпаться подобно карточному домику, тронутому слабым сквозняком. Вопрос был задан таким тоном, что уклониться от него не представлялось возможным. Это нарушало планы Герти, который собирался подводить автоматона к своему предложению медленно и постепенно. Но, кажется, тот сам желал форсировать события, ломая выстроенную человеком тактику.
— Если честно, есть одна вещь, в которой вы можете мне немного помочь… — сказал Герти, немного теряясь от подобного напора.
— Сколько вы хотите?
Подобная прямота оскорбила Герти. Автоматон с самого начала знал, что человек попросит у него денег. Обычный шантаж. Как это характерно для людей с их низменными и алчными инстинктами. Конечно же. Чего ещё мог хотеть человек, случайно ставший свидетелем величайшей тайны?..
— Простите! — воспротивился Герти, возмущённый в лучших чувствах, — Вопрос стоит не так. Вы несколько смещаете…
— Сколько. Вы. Хотите.
Автоматон выжидающе смотрел ему в глаза. Взгляд его уже не казался Герти механическим. Безэмоциональным — возможно. Но вполне человеческим, пусть даже и сокрытым мутным стеклом очков. Этот автоматон, хоть и был создан недавно, судя по всему, уже прошёл школу жизни. Он знает, что такое человек. Потому и бежит с острова. Слишком хорошо знает…
Герти понял, что говорить что-то бессмысленно. Бессмысленно заверять автоматона в своей преданности или восхищении, бессмысленно нести благостную чушь о равенстве разумных индвивидов. Бессмысленно сопереживать. Это механическое существо успело заглянуть в человеческую душу. И увидело там достаточно. Разговора не будет.
— Десять фунтов, — пробормотал Герти, безотчётно комкая салфетку, — Десять фунтов будет достаточно.
— Совсем немного, — заметил «мистер Иггис», — Я удивлён. Дело ваше. Я дам вам деньги прямо сейчас. Вы ведь не захотите подняться в мой номер?
— Кхм…
— Я так и думал. Ждите меня здесь. Я спущусь с деньгами. Передам их вам. И немедленно покину гостиницу. Больше вы меня не увидите.
«Мистер Иггис» шевельнулся, словно собирался вставать. Герти понял, что сейчас всё и закончится. Эпохальное событие завершится и, слава Богу, за ним не будут наблюдать тысячи журналистов. Иначе на следующий день на передовицах всех газет появилось бы лицо Гилберта Уинтерблоссома, обескураженное и смущённое подобным финалом.
Диалога машины и человека не получилось, вернее, получился, но в таком ключе, что хуже и не придумаешь. Машина попросту спроецировала на человека всё то, что было ей известно о человеческой природе. Алчность и жадность. Машина не хотела вести беседу. Она хотела откупиться от докучливого человека и продолжить своё бесконечное путешествие в одиночестве.
«Мистер Иггис» принесёт ему деньги и, не прощаясь, покинет гостиницу. Больше его Герти никогда не увидит. А через несколько дней «мистер Иггис» навсегда покинет остров. Это значит, что Герти больше никогда не представится шанса поговорить с искусственным человеком. Единения разумов, природного и искусственного, не произойдёт. Слишком разные, хоть и сосуществующие в едином мире, они никогда более не соприкоснутся.
Но у него остались вопросы. Множество, огромное множество вопросов. Существо, которое сидело напротив Герти, было уникальным, невероятным, не имеющим аналогов. Возможно, это единственный экземпляр во всём мире, и больше подобных ему не будет. Кому нужны механические слуги, слишком умные и самостоятельные, чтоб прислуживать человеку?
— Стойте! — не выдержал Герти.
«Мистер Иггис» замер, не успев подняться.
— Что вам угодно? — холодно спросил он.
— У меня вопрос. Один вопрос. Просто… Вы же сейчас уйдёте, верно? И я больше никогда вас не увижу?
Машина в человеческом обличье медленно кивнула.
— Именно так всё и произойдёт.
— Я хочу знать. Хотел бы…
— Что вы хотите знать?
