— Слух или нет, да только за последний год проституток почти не трогают. Раньше-то бывало всякое… И руки-ноги ломали, и носы, и деньги отнимали… А сейчас даже пальцем тронуть боятся. Весь Скрэпси знает, что Эйк-Защитник-Проституток после заката выходит на улицы. И горе тому, с кем его дорожка пересечётся! Молли его едва ли не своим святым покровителем считают.
Герти покровительственно усмехнулся этому дикарскому суеверию.
— Домыслы и фантазии, только и всего. Современная мифология. Будь ты образован, Муан, ты бы хорошо это понимал. С каждым днём наука всё дальше переносит черту неизвестности, ту границу мира, который прежде казался нам таинственным и пугающим, мир, который мы сами населили вымышленными существами и чудовищами. Но человеческая психика особого свойства. Чем меньше остаётся места для этого вымышленного мира, тем отчаяннее мы пытаемся заселить его последние тёмные уголки. Видимо, несмотря на весь современный прогресс, внутри мы всё ещё сущие дикари, непривычные к свету и одиночеству.
Но Муан, определённо чуждый философии, перебил его:
— В Скрэпси много тёмных уголков, мистра, в иные и заглядывать не хочется, это верно. Бывает, конечно, что и люди сочиняют. Мало ли что кому привидится. Вот взять хотя бы Паточную Леди, в неё только детвора и верит. Но вот Эйк…
— Что это за Паточная Леди?
— Страшилка для детей, — махнул огромной рукой Муан, — Говорят, ночью по улицам ходит леди, элегантная, вся в чёрном, на лице вуаль. И молча внимательно на всех смотрит. До взрослых ей дела нет, но вот если видит ночью на улице ребёнка, то всё… Паточная Леди протягивает ему руку без перчатки, и глаза у неё светятся таким светом, что ребёнок не может противиться. Кладёт свою руку в её ладонь, и ладонь мгновенно делается липкой, как патока. Если кто-то её ладони коснулся, то уже вовек не оторвётся. Как муха к липучке. Паточная Леди уходит, и ребёнок вместе с ней. Больше его никто никогда не увидит.
— Занятная история.
— Наверняка родители придумали, чтоб детей вечером домой загонять, — проворчал Муан, — Вот в Паточную Леди я только в детстве и верил. А Эйк…
— Сейчас мне до него дела нет. Ни до него, ни до Паточной Леди. Мне нужен Стиверс.
— Тогда сделаем так, мистра… — Муан вздохнул, — Меня в Скрэпси худо-бедно знают, лицо-то у меня примелькавшееся. Схожу на разведку. Поспрашиваю у старых приятелей, закину, так сказать, сети. Вдруг где-то вашего Стиверса и видали. Ну а как узнаем, где он, будем думать, как вам беседу устроить.
— Аэ, — согласился Герти, которому подобный план показался весьма удачным, — Так и поступим.
Спустя неделю Герти пришлось признать, что план не был так хорош, как ему сперва казалось.
Каждый день Муан отправлялся в Скрэпси и проводил там по многу часов, иногда возвращаясь лишь под утро, в обрамлении грязно-розовых рассветных лучей. Каждый раз Герти требовал подробный отчёт и бывший головорез, с трудом устроившись на чересчур хлипком для его тела стуле, вспоминал детали своих похождений вплоть до мельчайших подробностей. Причём подробности эти редко радовали его нанимателя.
За неделю он посетил несколько десятков пабов, подпольных карточных залов и публичных домов, но всё это без ощутимого результата. Ему удалось напасть на след Стиверса, но след этот оставался холодным и призрачным. Стиверс не был крупной фигурой в Скрэпси, однако кое-где его имя было на слуху. Известность он заслужил не столько благодаря жестокости, сколько благодаря дерзости. Мало кто из грабителей осмеливался промышлять в других районах, под самым носом у полиции. Стиверс делал это, откровенно забавляясь. То ли бросал вызов полиции, то ли попросту был слишком глуп и напорист. Едва ли он предполагал, что его делом заинтересуются в самой Канцелярии. Герти мог лишь посочувствовать незадачливому грабителю.
— С месяц назад его видели в «Дохлой свинье», — обстоятельно докладывал Муан, пытаясь очистить со своего нового костюма следы ночных похождений, — Выбил одному забулдыге глаза кружкой. Говорят, в последнее время сделался как будто не в себе.
— Стал слишком вспыльчивым? — догадался Герти, — Видимо, чувствует, что полиция сидит у него на хвосте. Нервничает.
— Напротив, мистра. Стал спокойным, как рыба. Сквозь людей как сквозь пустое место смотрит. Приятелей старых не узнаёт. Ну и всякое говорят по углам… Мол, готов Стиверс. Поплыл. Понимаете?
— Не вполне.
— Поговаривают, со шприцем не расстаётся.
Герти осенило:
— Так он морфинист?
— Что? — не понял Муан.
— Стиверс колет себе морфий?
— Нет, рыбий жир, — буркнул полинезиец.
Но Герти был слишком напряжён, чтоб оценить шутку. Судя по всему, дело было плохо. Если Стиверс пристрастился к наркотическим зельям, долго он на этом свете может и не продержаться. Скрэпси не свойственна жалость. Того, кто стал слишком слаб или беспомощен, в очень скором времени ждёт плохая судьба. И даже животная жестокость в сочетании с выдающейся дерзостью будут бесполезны.
То, что Стиверс долго не протянет, сделалось ясно в самом скором времени.
