- Здесь вот - деталь потеряли. Матросики из воды его вытащили. А при вашем деле, как я понимаю, деталь эта может иметь решающее значение,- он деликатно поставил найденный башмак рядом с первым, на полу немедленно образовалась лужа. Почкин раздраженно кусал нижнюю губу: не хотят канальи тайну беречь!
- Матросам, которые достали башмак из воды,- по чарке водки,приказал Алексей.- Исключительно чтобы согреться,- возвысил он голос, видя, как оживился боцман.- Иди.
Как только за Петровичем закрылась дверь, Почкин схватил мокрый башмак. На дотоле безучастном лице арестованного промелькнуло что-то похожее на беспокойство. Теперь уже не только глаза и ногти имели голубой цвет, но и кожа на лице, сгибах рук, и даже, кажется, волосы начали отливать серым цветом.
"Да он сердечник,- подумал Алексей, вспоминая лекции Гаврилы.- Кровь венозная, кровь артериальная... не помню уж что, но где-то кислорода не хватает, а может быть, наоборот, в избытке".
- Можете одеться,- сказал он, кивнув на кучу одежды. По быстрому и мимолетному взгляду, который бросил на Корсака шпион, Алексей понял, что тот тоже его узнал.
Почкин не возражал, ему было не до этого. Видимо, он уже понял, что башмак и есть искомый "плод". Он сделал неприметное, малое усилие, и каблук отвернулся, как пробка на склянке химика. Внутри полого каблука оказалось письмо, вернее, записка, написанная на тонкой, словно шелковой бумаге.
- Цифры,- произнес Алексей с недоумением и оглянулся на странный звук. Это шпион рухнул на груду тряпья, потеряв сознание.
- Притворяется,- небрежно сказал Почкин.
- Нет, у него сердце больное. Его надо в лазарет.
- На виселицу его надо,- безучастно заметил Почкин, вглядываясь в цифры.- А мне позарез нужен шифровальщик.
- Где вы сейчас в Мемеле сыщите шифровальщика? Разве что при штабе, где гауптквартира генерала Фермера. Для этого вам надо в Либаву скакать. Прежде чем обыскивать, следовало бы допросить несчастного.
- Он не несчастный! Он коварный и жестокий враг,- в сердцах крикнул Почкин.- Попадись я к нему в руки, он бы со мной не миндальничал. А теперь узнай у сук-киного кота,- он зло пнул полуодетое тело,- куда он шел? К кому? Зачем?
- Бить я вам его не дам,- сказал Алексей.- Я вспомнил, где я его видел. На шхуне "Влекомая фортуной". В начале июля я плыл из Гамбурга в Россию. Тогда этот голубоглазый господин выдавал себя за немца.
- Что ж вы мне этого раньше не сказали?
- А зачем? - пожал плечами Алексей.- Вы взяли его, как говорите, у Торгового дома. В этом дому есть какие-то люди. Можно их расспросить!
- Да нет уже Торгового дома. Груда развалин. В тот дом ядро попало, а пожар довершил картину.
- Ах, как не повезло...
- А хоть бы и целый был... Этот Торговый дом переписывается со всей Европой, а может, и Африкой... Как нужного адресата раздобыть?- он замахнулся на бесчувственное тело.
Шпиона меж тем уложили на койку. Вечером того же дня его увезли в лазарет при городской тюрьме. На прощание Почкин дал Корсаку ряд объяснений, а закончил разговор так:
- Раз уж он ваш знакомец, так вы за ним и наблюдайте... Заглядывайте в узилище-то, может, заговорит.
После этих слов Почкин исчез, и встретил его Алексей много позднее, перед самым Новым годом, когда в Мемель пожаловал со штабом и армией сам фельдмаршал Фермер. К этому времени фрегат "Св. Анна" стоял плотно впаянный в лед, а Корсак жил на берегу.
Почкин нашел Алексея, чтобы идти в лазарет.
- Пошли, может, он с вами поразговорчивей будет.
Голубоглазый шпион лежал в отдельной комнате, под крепким караулом. Он был совершенно беспомощным. У него отнялись рука, нога и даже язык, но Почкин не хотел этому верить и, страшно выпучивая глаза, орал в ухо шпиона свои вопросы. Только поэтому Корсак узнал, как продвинулось его дело, в противном случае Почкин, храня тайну, ничего не рассказал бы Корсаку.
Оказывается, он нашел шифровальщиков из очень опытных. Удивляло то, что для шифровки коротенького текста было использовано не один, а два, если не три, способа шифрования. Это можно было объяснить как необычайной важностью депеши, так и вероятностью того, что шифровальщик был тупица. Пока, как ни странно, были расшифрованы только имена. В правильности имен можно было не сомневаться, потому что писаны они были вместе с должностью или со званием, понимай, как хочешь. Буквы были такие:
фрейлина Мелитриса Кепнинская. Кто, откуда, при каком дворе - а шут его знает? Сомнение вызвала так же первая буква фамилии, она была подпорчена водой. И еще... рыцарь Сакромозо...
Услышав это имя, Алексей взволновался ужасно. Правда, он так и не понял, почему Почкин упирал на это имя: узнал он его из зашифрованной депеши или знал раньше?
Не добившись ничего от арестованного устрашающим криком - "даже имени этой сук-ки не знаю!" - страстный Почкин принялся толкать больного локтем, потом кулаком. Тот втягивал голову в плечи, мычал, ужасно тараща глаза, а потом начал синеть: ногти, сгибы рук, кожа...
- Все, хватит, пошли! - не выдержал Алексей.- Он умрет, и вы ничего не добьетесь. Скажите мне только, какую роль в ваших делах играет рыцарь Сакромозо?
