Но они не долго оставались въ город. Скоро жизнь въ Петербург стала непріятна. Они взяли дачу на островахъ съ большимъ паркомъ и перехали туда.
Левъ Александровичъ каждый день здилъ оттуда на службу, а по вечерамъ они катались въ экипаж среди зелени острововъ.
Лто прошло незамтно. Наступилъ сентябрь. Опять перехали въ городъ и начался сезонъ, въ сущности первый сезонъ для этой формы жизни, которая была новой для нихъ всхъ.
Это былъ мсяцъ, съ котораго въ петербургскомъ чиновномъ мір началось какое то странное движеніе, сущность котораго никто даже не могъ объяснить.
Какъ то вдругъ на общемъ фон казенной будничной канцелярской жизни выступилъ и яркими красками вырисовался департаментъ, во глав котораго стоялъ Левъ Александровичъ Балтовъ, а ближайшимъ его помощникомъ былъ Алексй Алексевичъ Корещенскій.
До сихъ поръ въ департамент шла какъ бы только внутренняя подготовка. По немногу, съ легкой руки Стронскаго, онъ обновлялся. Мало пригодные элементы, отставшіе, привыкшіе къ сонной работ кое-какъ, лишь бы было начало и конецъ, подъ разными предлогами удалялись, то переводились на другія мста, то выходили въ отставку съ разными льготными условіями, и съ каждымъ мсяцемъ все больше и больше подбирались способные и рьяные работники.
Мало-по-малу вс какъ-то сговорились, сплись и дошли до такого совершенства, что вс были соединены одними взглядами на вещи, исходившими, конечно, отъ самого главы.
Не было уже надобности каждому и по каждому случаю давать руководящія указанія. Вс понимали другъ друга съ двухъ словъ.
И работали здсь какъ то необыкновенно ревностно. Съ десяти съ половиной часовъ утра вс были на мстахъ, не исключая самого директора. Сидли въ канцеляріи столько, сколько было нужно. Случалось, что, вслдствіе накопленія длъ и просителей, въ нкоторыхъ отдлахъ департамента засиживались до семи и восьми часовъ.
И никто не жаловался. Напротивъ; въ этомъ была какая-то особая гордость департамента. А нердко дла заставляли нкоторыхъ чиновниковъ собираться и по вечерамъ.
И, такъ какъ въ чиновномъ мір все, совершающееся въ немъ, быстро распространяется и служитъ предметомъ разговоровъ и разсужденій, то о новыхъ порядкахъ въ департамент всюду говорили.
Само собою разумется, что большинство отзывалось неодобрительно. Называли это «усердіемъ не по разуму», объясняли желаніемъ выставить себя въ оригинальномъ освщеніи, выслужиться.
Это были люди, уже безповоротно закоснвшіе въ старыхъ порядкахъ лни и равнодушія ко всему, кром жалованья, наградъ и чиновъ. Петербургскія канцеляріи до верху наполнены такими элементами.
Но въ сферахъ, имвшихъ вліяніе, смотрли на это иначе. Тамъ одобрительно кивали въ сторону департамента Льва Александровича и начинали убждаться, что освженіе канцелярскихъ корридоровъ, при посредств призыва людей «отъ жизни», не пустая мечта.
Въ особенности отличался Корещенскій. Этотъ человкъ всхъ поражалъ своей необыкновенной, ни съ чмъ несравнимой, выносливостью.
Дятельный департаментъ возбудилъ множество вопросовъ и создалъ тысячи длъ, о которыхъ прежде никто не думалъ, но которыя сами собой требовали очереди и обсужденія.
Чуть не каждую недлю въ министерство направлялись изъ департамента предложенія и проекты и всякій разъ приходилось убждаться, что это и нужно, и важно, и своевременно.
Учреждались коммиссіи и въ нихъ руководителями обязательно были все т же, Балтовъ и Корещенскій.
Участники коммиссій, привыкшіе смотрть на нихъ, какъ на простую формальность, существующую для того, чтобы затягивать дла, и никогда ни къ чему не приводящую, были чрезвычайно изумлены, когда отъ нихъ потребовали настоящей работы. И имъ оставалось только разводить руками, останавливаясь передъ вопросомъ: какимъ образомъ эти люди успвали руководить десятками коммиссій почти въ одно время?
Все это незамтно образовало вокругъ имени Балтова, а по его стопамъ и Корещенскаго, ту особую атмосферу, которая отличаетъ выдающихся людей отъ толпы заурядныхъ и выдвигаетъ ихъ на первое мсто.
Левъ Александровичъ Балтовъ и Алексй Алексевичъ Корещенскій были замшаны ршительно во всхъ, выдвинутыхъ на первый планъ, вопросахъ.
Ихъ имена повторялись каждый день и во всхъ вдомствахъ, потому что возбужденные ими вопросы тсно соприкасались съ вопросами всхъ вдомствъ. Эти два имени постоянно были у всхъ на язык.
И, такъ какъ имъ принадлежала иниціатива въ очередныхъ важныхъ длахъ и они были компетентны въ нихъ, то всмъ приходилось пользоваться ихъ услугами.
И въ конц концовъ получилось странное явленіе. Ножанскій все еще оставался во глав вдомства, но о немъ какъ будто бы вс забыли. Видли только фигуру Балтова и, какъ необходимаго его спутника, Корещенскаго.
Разршеніе тысячи вопросовъ зависло отъ нихъ. Въ ихъ департамент чеканились проекты и ршенія, ихъ департаментъ, казалось, управлялъ Россіей.
