Рэй Брэдбери – великий мастер пера, классик мировой литературы и живая легенда фантастики. Его книги уже более полувека увлеченно читают миллионы людей во всем мире. Брэдбери намного больше, чем писатель-фантаст, – его творчество можно отнести к «высокой», внежанровой литературе. Такого дерева вы не видели никогда в жизни. Оно достигает вершиной небес, и растут на нем тыквы всех форм, размеров и цветов. Возле этого дерева вы встречаете странного господина по имени мистер Смерч, и он увлекает вас в чудесное путешествие, из которого вы вернетесь совсем другим человеком – если вернетесь…
Ray Bradbury
THE HALLOWEEN TREE
© 1972, renewed 2000 by Ray Bradbury
Ray Bradbury trademark used with the permission of Ray Bradbury Literary Works LLC
Перевод с английского Арама Оганяна
В оформлении обложки использована иллюстрация:
Ellerslie / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© Оганян А., перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Тихой сапой, крадучись, на цыпочках, тайком.
Но почему? Для чего? Каким образом! Кто? Когда! Где всё это началось?
– Ты не знаешь, не так ли? – спрашивает Карапакс Клавикула Саван-де-Саркофаг, вылезая из вороха листьев под Древом Хэллоуина. – Конечно, не знаешь!
– Н-ну, – отвечает Том Скелет, – гм… не знаю.
Это началось…
В Египте, четыре тысячи лет тому назад, на годовщину великой погибели Солнца?
Или на миллион лет раньше, в отблесках ночных костров троглодитов?
Или при друидах, в Британии, под ссссвисссст и сссскрежжжет косы Самайна?
Или в гуще ведьмаков, по всей Европе… среди сонма ворожей, чертовых перечниц, магов, демонов да дьяволов?
Или в небе Парижа, где окаменели зловещие создания и превратились в горгулий собора Нотр-Дам?
Или в Мексике на кладбищах, переполненных огнями свечей и сахарными человечками в День мертвых – El Dia de los Muertos?
Или где-то
Тыквы, ухмыляясь, тысячами зыркнули с Древа Хэллоуина, и вдвое больше вырезанных глазищ вспыхнули, подмигнули и зажмурились при виде Савана-де-Саркофага, возглавляющего мальчишечью ватагу из восьми… нет, девяти (а где Пипкин?) пакостников – охотников за сладостями, чтобы отправиться в странствие на взмывающей листве, на помеле и реющем воздушном змее, дабы узнать тайну Дня Всех Святых.
И они ее узнают.
– Ну, – спрашивает Саван-де-Саркофаг в конце пути, – что это было? Пакости или сладости?
– И то и другое! – соглашаются все.
И вы бы согласились.
Мадам Маньха Гарро-Домбазль!
Вам – с любовью, на память о нашей встрече двадцать семь лет тому назад, однажды в полночь на кладбище острова Ханицио на мексиканском озере Пацукаро, которую я вспоминаю каждый год в День поминовения усопших.
Это случилось в городишке на берегу речушки неподалеку от озерца в уютном местечке на севере штата на Среднем Западе. Нельзя сказать, что природа заслоняла собой город, впрочем, и город не мешал созерцанию и осязанию природы. Город густо зарос деревьями. Травы и цветы увяли и пожухли с наступлением осени. А еще повсюду торчали ограды, чтобы ходить по ним, балансируя, и тротуары, чтобы кататься на роликах, и большой овраг, чтобы бросаться в него очертя голову и орать что есть мочи. А еще город кишел…
Мальчишками.
И близился вечер Хэллоуина.
И все дома захлопнулись, спасаясь от холодного ветра.
И хладное солнце освещало город.
И вдруг дневной свет померк.
Из-под каждого дерева и сарая выползла ночь.
За дверями всех домов – мышиная возня, сдавленные крики, быстрое мельтешение огоньков.
За одной такой дверью замер и прислушался тринадцатилетний Том Скелтон.
Ветер на улице вил себе гнезда на каждом дереве, шнырял по тротуарам, оставляя незаметные следы, словно кот-невидимка.
Том Скелтон поежился. Ветер той ночью дул иначе, и тьма ощущалась по-особому, а как же, ведь наступил канун Дня Всех Святых. Могло померещиться, будто все вокруг выкроено из мягкого черного, или золотистого, или оранжевого бархата. Дымки клубились из тысячи труб, словно шлейфы за похоронными процессиями. Из кухонных окон струились два аромата – рубленой тыквы и тыквенного пирога.
Чем больше мальчишечьих теней проносилось под окнами, тем истошнее становились крики за запертыми дверями – полуодетые мальчуганы – щеки измазаны гримом; вот горбун, вон великан… среднего роста. Перерыты чердаки, взломаны старые замки, древние сундуки выпотрошены в поисках костюмов.
Том Скелтон напялил свои кости.
Он ухмыльнулся, взглянув на позвоночник, грудную клетку, белеющие коленные чашечки, пришитые на черный хлопок.
Повезло мне! Подумал он. Какое имечко! Том Скелтон. Для Хэллоуина лучше не придумаешь! Все тебя кличут – Скеле́т! Что же остается надеть?
Бабах. Восемь дверей громыхнули и захлопнулись.
