Период с конца августа 1939 до 22 июня 1941 г. отмечен разными и противоречивыми тенденциями, которые отражали не только реалии тех лет, но и глубинные процессы, характерные для всей первой половины XX столетия. Здесь переплетались экономические, политические и идеологические факторы, судьбы многих стран и народов. Значительное влияние на мировое развитие оказывали политические лидеры, военные и дипломаты. Для событий тех лет характерны проявления тоталитаризма и демократии, национализма и интернационализма, идеологии и жесткого прагматизма (Real Politic), гуманизма и насилия, достижений и стратегических просчетов и ошибок, верности обязательствам и предательства. Поэтому многие из них и сегодня служат полем ожесточенной полемики, вызывая острые политические и идеологические споры, сталкивая людей разного идейного спектра, политизируя исторические представления, распространенные в современном обществе.
Память всегда избирательна. Простые люди и историки- профессионалы выбирают из тысячи фактов и явлений главным образом те, которые соответствуют их представлениям и пристрастиям; при этом очень часто им кажется, что именно ихвыбор свидетельствует об объективности и беспристрастности. Как показывает история, субъектвность особенно проявляется при воспоминании о тех кровопролитных войнах и столкновениях, которые привели к огромным человеческим жертвам, разрушениям и массовому насилию.
Специалисту подчас трудно определить свет и тени при освещении таких драматических периодов, когда погибали многие сотни тысяч и даже миллионы людей. Уход из жизни непосредственных участников событий, казалось, должен был снять остроту восприятия, но они остались в памяти общества, которая живет, передаваясь из поколения в поколение в течение многих десятилетий.
Противоречивость событий тех лет продолжает служить основанием для разных интерпретаций, порой диаметрально противоположных. Характерной чертой рассматриваемого периода истории XX в. является и то, что, несмотря на открытие многочисленных архивов и публикацию тысяч документов, все еще остается немало "белых пятен", тайн, недоговоренностей и пробелов, которые продолжают ставить вопросы перед историками и публицистами.
Острота отношения к событиям Второй мировой войны была снова и с особой силой продемонстрирована во время празднования 60-летнего юбилея победы над фашизмом весной 2005 г. Резкие оценки пакта Молотова — Риббентропа в странах Балтии, в Польше и ряде других государств сопровождались жесткой критикой в адрес России за то, что она публично не осуждает действия Советского Союза в 1939— 1940 гг., не произносит слов покаяния и извинения. Были неоднократно повторены высказывания о советской оккупации Прибалтийских стран, об ответственности Советского Союза наряду с Германией в целом за возникновение Второй мировой войны. В ряде стран изданы новые книги и сборники статей, прошли конференции и "круглые столы".
Подобная ситуация имела место и в России. В исторической и политической литературе, в ходе дискуссий, в средствах массовой информации обозначилась значительная поляризация точек зрения. Большая часть историков отвергала обвинения и позицию ряда политиков, исследователей и СМИ стран Балтии, призывая к более объективным и многоплановым оценкам событий того времени. Вместе с тем некоторые ученые и общественные деятели, члены ветеранских организаций, отвергая несправедливые выпады представителей других стран, реанимируют оценки событий 1939—1941 гг., которые существовали 15 — 20 и более лет назад и, казалось, уже ушли в прошлое.
Все это добавило интерес и остроту в подходах к освещению событий 1939— 1941 гг.
* * *
Тему нашего исследования составляют прежде всего политика и действия Советского Союза, рассматриваемые в тесной связи с общей обстановкой в мире и с позицией других государств — активных участников исторической драмы того времени. Мы уже говорили о необходимости поисков новых документов и свидетельств, но все же главные линии событий и основные факты уже известны, и сейчас центральная задача продолжает состоять в их трактовках и интерпретации, что лишь усиливает размежевание и политизацию исследований.
