Канун трагедии полностью

По словам посла, он ответил Молотову, что это, вероятно, результат недоразумения и что советскому военному атташе была показана карта не границы Рейха, а линия демаркации. Ввиду экстраординарной ситуации посол просит немедленно сообщить ему, что он должен ответить советскому правительст­ву. Через несколько часов Шуленбург снова информировал Берлин о том, что Молотов по поручению Сталина предлагает провести переговоры в Москве по вопросу о судьбе Польского государства и об окончательной демаркации советско-герман­ской границы по линии Тисса — Нарев — Висла — Сан⁶⁰.

Разъясняя ситуацию, Молотов через несколько часов уточ­нил, что он неоднократно разговаривал со Сталиным по вопро­су о границе и что советское правительство не может согла­ситься с линией, проходящей по городам Премышль — Турка —Изотк —Пасс. Упоминание о ней, видимо, было неслу­чайно, так как, по данным материалов немецкого посольства в Москве, в телефонном разговоре между Риббентропом и Кёс- тингом 20 сентября предлагалось, чтобы именно эта демаркаци­онная линия, включающая Премышль и Турку, а также желез­ную дорогу и автостраду, входила в сферу германских интере­сов⁶¹. В Москве, очевидно, знали об этом, и Молотов сообщил немецкому послу, что на части территорий, отходящих к Герма­нии, проживает много украинцев и поэтому советское прави­тельство не может согласиться на такое разграничение. В об­мен на получение территории у р. Сан советское правительство было готово передать немцам г. Сувалки и железную дорогу, за исключением г. Огустоу⁶².

В заключение беседы Молотов предложил принять совме­стное коммюнике, устанавливающее демаркационную линию между войсками Германии и СССР вдоль рек Тисса, Нарев, Висла и Сан. Молотов признал, что линия имеет прежде всего политический характер, и поэтому должна быть принята, ее не­обходимо определить, а в дальнейшем путем переговоров могут последовать уточнения. Однако в любом случае она должна проходить по верховьям р. Сан⁶³.

В итоге всех этих переговоров и чрезвычайного упорства Москвы германское правительство пошло навстречу совет­ским пожеланиям и согласилось с предлагаемой демаркацион­ной линией. Соглашение между двумя странами было подписа­но 22 сентября. Оно устанавливало демаркационную линию по р. Тисса до ее впадения в р. Нарев, далее по р. Нарев до ее впа­дения в Буг и по Бугу до его впадения в р. Вислу, затем по р. Вис­ла до впадения в нее р. Сан и по р. Сан до ее истоков⁶⁴. В резуль­тате Москва добилась включения в советскую сферу также городов Львов и Огустоу.

Настойчивость Советского Союза и вмешательство в это дело лично Сталина показывали неординарный характер, каза­лось бы, рутинного вопроса о демаркации границы. Речь шла о том, что новая демаркационная линия между СССР и Германи­ей почти полностью соответствовала известной "линии Керзо­на", предлагаемой британским правительством еще в 1920 г. как возможная граница между Россией и Польшей. Тогда, по­сле поражения Советской России, часть территории по "ли­нии Керзона" отошла от России к Польше. Возвращение к этой "естественной" границе облегчало советскому прави­тельству объяснение своих действий в глазах мирового обще­ственного мнения, что входило в общую стратегию Москвы в сентябре 1939 г.

Таким образом, в течение короткого времени советское правительство уже пожинало первые плоды договоренностей с Германией. Фактически без единого выстрела были возвраще­ны исконные русские земли.

Что касается Польши, то ее судьба, конечно, была трагична. В течение длительного времени польское правительство следо­вало линии "на равное удаление" и от Германии и от Советско­го Союза. И эта политика, по мнению известного польского историка Е. Дурачинского, потерпела неудачу. Заслон в виде договоров Варшавы с Парижем и Лондоном также не сдержал агрессию, хотя обе западные державы и объявили 3 сентября войну Третьему рейху⁶⁵. Однако, как считает Дурачинский, Польша стала первым европейским государством, которое осу­ществило вооруженный отпор войскам Рейха, что "расстраива­ло гитлеровские планы установления гегемонии в Европе, а может быть, и в мире". Конечно, автор несколько преувеличи­вает непосредственные последствия польского сопротивления,

но оно, безусловно сыграло определенную роль в создании пре­цедента противодействия действиям нацистской Германии.

Принятое удовлетворяющее Москву соглашение как будто подтверждало, что она может добиваться от германского союз­ника того, к чему стремилась. Это усиливало в Кремле настрое­ния эйфории и самоуспокоенности. Но оставался весьма важ­ный и существенный вопрос о мировой реакции на события в Польше и на включение в состав Советского Союза части поль­ских территорий.

Мировая реакция на польские события