– Смолой, – поправил Смерч. – Черная смола, чтобы духи в нее вляпались, прилипли и не смогли пробраться в дом.
– Да, – сказал Том, – а мы-то с вами об этом не думали?
Тьма кралась вдоль берегов Средиземного моря. Из могил вставали духи, похожие на туман. Души мертвых брели вдоль улиц в саже и черных плюмажах и тут же прилипали к черной смоле, которой были вымазаны все пороги и притолоки. Ветер жаловался и выл, словно оплакивая мучения мертвых, угодивших в ловушку.
– А вон Италия. Рим. – Смерч повернул линзу – стали видны римские кладбища. Люди клали еду на могилы и поспешно уходили.
Ветер хлопал полами плаща, раздувал капюшон Смерча.
Загудел в глотке, в широко разинутом зеве:
Смерч сделал прыжок, антраша в воздухе. Мальчишки завопили от восторга, когда его плащ, платье, волосы, кожа, плоть, кости, сухие, как кукурузные кочерыжки, – все рассыпалось у них на глазах.
Ветер растрепал его, рассыпал, как конфетти; миллион осенних листьев, золотых, бурых, красных, как кровь, ржаво-рыжих – вскипая, убегая через край, – охапка дубовых и кленовых листьев, лавина листвы орешника, листопад, россыпь, шорох, шепот – прямо в темные заводи небесной реки. Не один воздушный змей – нет, десять тысяч раз по тысяче мельчайших, как хлопья истлевшего праха, его подобий – вот все, что осталось от взорвавшегося, как хлопушка, Смерча:
И с мириад других деревьев в царстве осени летели листья, чтобы схлестнуться в вихре, вздымающем несметные полчища сухих хлопьев, на которые распался Смерч, как на тысячи смерчиков и сквознячков, гудящих, как ураган, его голосом:
– Ребята, видите костры по всему Средиземноморью? Костры, загорающиеся все дальше на север, по всей Европе? Это костры страха. Факелы праздников. Не прочь поглядеть? Придется взлететь! А ну, разом!
И листья посыпались лавиной на каждого мальчишку, как жуткие порхающие бабочки, вцепились и унесли их с собой. Они пронеслись над египетской пустыней, крича песни и хохоча. Проплыли, заходясь от восторга и страха, над неведомым морем.
– Счастливого Нового года! – крикнул кто-то далеко внизу.
– Счастливого – чего? – переспросил Том.
– Счастливого Нового года! – прошелестел Смерч из вихря сухой листвы. – В стародавние времена Новый год наступал первого ноября. Это и вправду конец лета, начало зимнего ненастья. Не такой уж счастливый, но все же – Счастливый Новый год!
Они промчались над всей Европой и снова увидели внизу воду.
– Британские острова, – зашептал Смерч. – Хотите взглянуть на чисто английского, друидского Бога Мертвых?
– Хотим!
– Тихо, как пушинки одуванчика, мягко, как снежинки, падайте, слетайте вниз, все как один.
Мальчишки слетели.
Их ноги пробили по земле мягкую дробь, как будто кто высыпал большой мешок каштанов.
Так вот мальчишки, посыпавшиеся на землю градом яркой осенней мишуры, приземлились в таком порядке:
Том Скелтон, облаченный в свои аппетитные косточки.
Генри-Хэнк, более или менее сходивший за Ведьму.
Ральф Бенгстрем, распеленутая Мумия; с каждой минутой с него сматывался еще один виток бинта.
Призрак по имени Джордж Смит.
Джи-Джи (другого имени не требовалось) – весьма представительный Обезьяночеловек.
Уолли Бэбб, который уверял, что оделся Горгульей, но все решили, что он больше похож на Квазимодо.
Фред Фрайер ни дать ни взять – Нищий, вывалявшийся в придорожной канаве.
Последний, но вовсе не из последних. Растрепа Нибли – костюм он соорудил в последнюю минуту, напялив страшную белую маску, а косу стянул у дедушки в сарае.
Когда все мальчишки благополучно опустились на английскую землю, миллиарды осенних листьев осыпались с них и унеслись с ветром.
Они стояли среди необозримого поля пшеницы.
– Держи, мастер Нибли, я прихватил твою косу. Бери! Хватай!.. Ложись! – вдруг крикнул Смерч. – Друидский Бог Смерти. Самайн! Ложись ничком!
Они повалились ничком.
И вовремя – гигантская коса широким взмахом неслась к ним с неба. Она рассекала ветер своим острым, как бритва, лезвием. Со свистом она вспарывала облака. Сносила головы деревьям. Начисто сбривала растительность со щеки холма. Подкашивала пшеницу под корень. В воздухе носились и падали колосья – взвихрилась пшеничная пурга.
И с каждым взмахом – косящим, разящим, бреющим – к небесам рвались крики боли, вопли ужаса, предсмертные стоны.
Коса взлетела со свистом.
Мальчишки припали к земле.
– Уух-х! – гикнул великанский голос.
– Мистер Смерч, неужели это вы? – крикнул Том.
Возвышаясь над ними на сорок футов, громоздясь в небе, с великанской косой в руках, стояла колоссальная фигура в плаще с капюшоном, скрывавшим лицо, как полночный туман.
Коса пошла вниз – ш-ш-шш-ссс!
– Мистер Смерч, пощадите нас!
