Утверждение о том, что лечение помогает, либо истинно, либо ложно. Оно не может быть ложно в обычном смысле слова, но истинно в каком-то другом, «альтернативном» смысле. Если та или иная терапия или лекарство есть нечто большее, чем плацебо, должным образом проведенные проверки двойным слепым методом и статистический анализ неизбежно продемонстрируют это. Многие претенденты на признание в качестве «ортодоксальных» методов не выдерживают таких проверок, и их отвергают без лишних разговоров. Ярлык «альтернативности» не должен (хотя это, увы, нередко происходит) гарантировать методу защиту от точно такой же судьбы.
Принц Чарльз недавно призвал выделить десять миллионов фунтов из государственных денег на исследование эффективности методов «альтернативной», или «нетрадиционной», медицины. Замечательное предложение, хотя не совсем понятно, почему именно государство, которому приходится расставлять приоритеты, должно выделять эти деньги, учитывая, что ведущие «альтернативные» методы уже не раз проходили проверку, и при этом вновь, вновь и вновь ее не выдерживали. Джон Даймонд сообщает нам, что оборот средств альтернативной медицины в Великобритании исчисляется миллиардами фунтов. Быть может, некоторую долю прибыли, получаемой за счет их реализации, можно было бы отвести на проверку того, работают ли они вообще. В конце концов именно этого мы ожидаем от «ортодоксальных» фармацевтических компаний. Не может ли быть так, что поставщики альтернативной медицины и без того прекрасно знают, чем закончились бы должным образом проведенные проверки? Если так, то их нежелание выделять средства себе на погибель вполне понятно. Тем не менее, я надеюсь, что деньги на эти исследования откуда-нибудь поступят, например из благотворительных фондов самого принца Чарльза, и если бы я получил такое предложение, я с радостью вошел бы в состав консультативного совета, занимающегося их распределением. На самом деле я подозреваю, что десяти миллионов на исследование оказалось бы более чем достаточно, чтобы окончательно развенчать большинство популярных и прибыльных «альтернативных» методов.
Как можно было бы потратить эти деньги? Давайте возьмем, например, гомеопатию и предположим, что на экспериментальную проверку ее методов выделена достаточно большая часть этих средств, что позволяет сделать проверку довольно масштабной. Тысячу пациентов, согласившихся участвовать в эксперименте, разделят на две группы: опытную из пятисот человек (которые будут получать гомеопатическое средство) и контрольную из пятисот человек (которые не будут его получать). Для пущей достоверности, следуя «холистическому» принципу, согласно которому каждого индивидуума следует лечить в индивидуальном порядке, мы не будем настаивать на том, чтобы все испытуемые из опытной подгруппы получали одинаковые дозы. Отнюдь нет. Напротив, каждого пациента, участвующего в проверке, обследует дипломированный гомеопат и пропишет ему строго индивидуальный курс лечения. Даже не обязательно, чтобы все пациенты принимали одно и то же гомеопатическое средство.
И здесь в дело вступит важнейший принцип случайного отбора двойного слепого метода. После того, как каждому пропишут курс лечения, половина пациентов, отобранная случайным образом, войдет в контрольную группу. Пациенты из этой группы на самом деле не будут получать прописанные им средства. Вместо этого они будут получать средство, идентичное прописанному, но с одной принципиальной разницей. В его состав не будет входить предполагаемое действующее вещество. Случайный отбор будет осуществлять компьютер, притом так, что никто не будет знать, какие пациенты относятся к опытной, а какие — к контрольной группе. Не будут знать сами пациенты, не будут знать гомеопаты, не будут знать готовящие препарат фармацевты, не будут знать врачи, которым предстоит оценивать результаты эксперимента. Пузырьки с препаратами можно будет отличить друг от друга только по никому не известным кодовым номерам. Это принципиально важно, потому что никто не отрицает эффекта плацебо: пациенты, которые думают, что получают эффективное лекарство, чувствуют себя лучше, чем пациенты, которые уверены в обратном.
