Раймон VII не выразил никакой признательности за эти добрые начинания. В 1240 г., когда восстание Раймона Транкавеля, виконта Каркассонского, лишенного своих владений, в какой-то момент поставило в опасность королевское владычество на Юге, поведение графа Тулузского было довольно подозрительным. Когда в 1242 г. против короля создалась с помощью английского короля Генриха III новая коалиция, Раймон присоединился к мятежникам, Коалиция провалилась, и с 20 октября 1242 г. граф Тулузский писал королю, испрашивая прощения. В январе 1243 г. договор в Лоррисе установил мир между королем и графом. Последний был прощен и принужден к выполнению статей договора 1229 г., предусматривавших гарантию его верности посредством клятвы, приносимой прямо королю его вассалами. Кроме того, он потерял сюзеренитет над графством Фуа, перешедшим в прямую ленную зависимость от короны.
Граф Тулузский умер 27 сентября 1249 г. Его дочь Жанна, вышедшая в 1236 г. замуж за третьего сына Людовика VIII Альфонса, графа де Пуатье и с 1241 г. сеньора части Оверни, была его единственной наследницей. Но в момент смерти своего отца она находилась на пути в Египет, сопровождая своего супруга в крестовый поход, который вел французский король.
Наследство было значительным, поскольку включало графство Тулузское, Альбижуа на севере Тарна, Руэрг, Конта-Венессен (возвращенный Раймону в 1234 г.), Ажене и Керси, сильно укрепленное королем. И во всех этих областях, как свидетельствует графский картулярий, граф Тулузский с 1229 г. вел интересную политику покупок, существенным образом расширивших его личный домен.
В отсутствие Жанны и ее супруга регентша Бланка Кастильская, действовавшая в интересах своего сына, отправила двух рыцарей — Ги и Эрве де Шеврезов, а также одного клирика, Филиппа, казначея церкви Святого Илария, принимать от имени нового графа наследство Раймона VII. Длинное письмо этих уполномоченных к Альфонсу де Пуатье описывает нам в деталях действия «комиссии» и трудности, которые ей пришлось преодолеть[175].
Надо не без оснований отметить, что этот захват тулузских владений Альфонсом де Пуатье был совершен в силу статей договора 1229 г., а отнюдь не во исполнение завещания Раймона VII. Более того, по своему возвращению с Востока Альфонс повелел кассировать завещание усопшего графа, чтобы освободиться от некоего числа благочестивых начинаний, сделанных Раймоном VII, которым его наследник отказывался следовать.
В течение двадцати лет Альфонс де Пуатье строго управлял своим личным доменом и доменом, хозяином которого он стал по браку. Это управление, детальное изучение которого[176] стало возможным благодаря счастливому случаю, сохранившему нам архивы, было идентичным королевскому управлению. Своим руководством средиземноморским доменом Альфонс подготавливал пути для королевской власти на тот день, когда Капетинги простерли бы свою прямую власть на все древнее лангедокское княжество.
Эта возможность, вероятно, приходила на ум королю, когда Людовик Святой 11 мая 1258 г. заключил с королем Хайме I Арагонским договор в Корбее, по которому посредством оставления французским королем сюзеренитета над Каталонией и Руссильоном, сюзеренитета, восходящего к истокам династии, но который никогда не осуществлялся в полной мере, король Арагона отказывался от всех претензий на графство Тулузское и ограничивал свое право одной сеньорией Монпелье[177].
Наконец, настал день, когда граф Тулузский и его жена, союз которых не увенчался рождением детей, сопроводив Людовика Святого в его последнюю экспедицию в Тунис, умерли в Савоне по возвращении, Альфонс — 21 августа, его жена — 24 августа 1270 г.
С 5 октября того же года Гийом де Коардон, сенешал Каркассона, отъехал из Тулузы, дабы руководить от имени французского короля вступлением в наследство, которое возвращалось Филиппу III в силу договора 1229 г. Это вступление не встретило сопротивления. После своего возвращения из Африки король отправился продемонстрировать свою силу на военной прогулке и вразумить графов Фуа и Арманька, желавших воспользоваться случаем, чтобы обрести независимость. В долгих операциях, продлившихся до 1285 г., король действовал методично, избегая наносить обиды населению, у которого эта новая власть могла вызывать еще слишком недавние воспоминания о резне и крестовом походе.
