Многие средневековые европейские тексты, самые ранние из которых датируются 1000 годом, описывают и теоретизируют разделение общества на три порядка. Например, в конце десятого и начале одиннадцатого веков архиепископ Вольфсан Йоркский (в северной Англии) и епископ Адальберон Лаонский (в северной Франции) объясняли, что христианское общество делится на три группы: oratores (те, кто молится, то есть духовенство), bellatores (те, кто сражается, дворяне) и laboratores (те, кто работает, обычно обрабатывая землю - третье сословие).
Чтобы правильно понять альтернативные дискурсы, которые оспаривали эти авторы, необходимо знать о потребности христианского общества в этот период в стабильности и, особенно, о его страхе перед восстанием. Основной целью было оправдать существующую социальную иерархию, чтобы рабочие смирились со своей участью и поняли, что как добрые христиане здесь, внизу, они обязаны уважать троичный порядок и, следовательно, власть духовенства и дворянства. Многие источники упоминают о суровости трудовой жизни, но эта суровость считалась необходимой для выживания двух других орденов и самого общества. Источники также содержат яркие описания телесных наказаний, которым подвергались бунтовщики. Возьмем, к примеру, рассказ монаха Гийома де Жюмьежа середины XI века о восстании, вспыхнувшем в Нормандии: "Не дожидаясь приказа, граф Рауль немедленно взял всех крестьян под стражу, отрубил им руки и ноги и вернул их, бесправных, в их семьи. С тех пор их родственники воздерживались от подобных действий, а страх перед еще худшей участью вселял в них еще большую выдержку. Крестьяне, наученные опытом, покинули свои собрания и поспешно вернулись к своим плугам."
Крестьяне были не единственной аудиторией; троичный дискурс также был адресован элите. Епископ Адальберон из Лаона стремился убедить королей и дворян править мудро и благоразумно, что означало прислушиваться к советам клириков (то есть представителей светского или регулярного духовенства, которые, помимо своих сугубо религиозных функций, служили князьям в других многочисленных важных качествах - в качестве знатоков, писцов, послов, бухгалтеров, врачей и так далее). В одном из своих текстов Адальберон описал странную процессию, в которой мир был поставлен на голову: крестьяне в коронах шли впереди, за ними следовали король, воины, монахи и епископы, шедшие голыми за плугом. Смысл в том, чтобы показать, что может произойти, если король даст волю своим воинам, нарушив тем самым равновесие трех порядков, от которых зависела социальная стабильность.
Интересно, что Адальберон также прямо обратился к членам своего ордена, духовенству, в частности, к монахам-клунианам, которые в начале XI века были подвержены искушению взять в руки оружие и заявить о своей военной мощи против мирских воинов. Запрет клирикам носить оружие был постоянной темой средневековых текстов; члены монашеских орденов были особенно буйными. Одним словом, троичный дискурс был более сложным и тонким, чем может показаться: он стремился как умиротворить элиту, так и объединить народ. Цель заключалась не только в том, чтобы убедить доминирующий класс смириться со своей участью, но и в том, чтобы убедить элиту принять свое разделение на две различные группы: клерикальный и интеллектуальный класс с одной стороны и воинственный и благородный класс с другой, причем каждая группа строго придерживалась отведенной ей роли. Воинам предписывалось вести себя как добрые христиане и прислушиваться к мудрым советам священнослужителей, которым, в свою очередь, советовали не принимать себя за воинов. Целью был баланс сил, с самоограничением прерогатив каждой группы; на практике это не могло быть само собой разумеющимся.
