В 1930-х годах Верховный суд вновь отличился, отменив социальное и налоговое законодательство Нового курса на том основании, что некоторые новые правила неконституционно ущемляли свободу предпринимательства и частного договора. Переизбранный в ноябре 1936 года с 61 процентом голосов и разъяренный тем, что пришлось отложить реализацию своей программы, президент Франклин Д. Рузвельт объявил в начале 1937 года, что намерен представить законопроект, который позволит ему назначить дополнительных судей в Верховный суд, чтобы положить конец тупиковой ситуации. В конечном итоге, под давлением политических ветвей власти, суд одобрил ключевой закон о минимальной заработной плате, который он ранее отклонил, положив конец кризису.
С 1970-х годов, благодаря судьям, назначенным президентами-республиканцами, Верховный суд принимает все более консервативные решения, отменяя все законы, направленные на ограничение влияния частных денег в политике и финансирования избирательных кампаний, во имя "свободы слова" в интерпретации судей. Если демократы решат в будущем принять законодательные меры в этой области, им придется начать с внесения поправок в конституцию (что сложно, но это уже неоднократно делалось в прошлом, и это следует иметь в виду как возможный вариант в случае необходимости), или же им придется изменить состав Верховного суда, что проще, но к этому обычно относятся с подозрением.
Примеры злоупотребления судебной властью, к сожалению, не ограничиваются Верховным судом США. Дело Кирхгофа в Германии является особенно вопиющим примером. Налоговый юрист, явно раздраженный налоговой системой, Пауль Кирххоф был представлен как человек, который мог бы стать министром финансов Ангелы Меркель, если бы ее партия победила на выборах 2005 года. Он предложил ограничить налоговую ставку для самых высоких доходов 25 процентами. В политике каждый, конечно, имеет право на свое мнение, но на немецких избирателей идеи Кирхгофа не произвели впечатления: его предложение о плоском налоге значительно сократило перевес Христианско-демократического союза, так что Меркель в итоге была вынуждена создать коалицию с Социал-демократической партией и избавиться от своего потенциального советника. Но интересен тот факт, что в 1995 году, когда Кирхгоф выступал в качестве судьи в конституционном суде Германии, он смог осудить любой налог выше 50 процентов как неконституционный. Это вызвало скандал, и в итоге решение было отменено другими судьями в 1999 году, которые в 2006 году подтвердили, что в полномочия судей не входит установление количественных ограничений для налогов.
Во Франции бывший председатель Конституционного совета, занимавший несколько министерских постов при консервативных правительствах, недавно рассказал, что больше всего он гордится решением 2012 года, в котором объявлялось, что предельная ставка налога в 75 процентов на доход свыше 1 миллиона евро неконституционна. По его мнению, это решение было обоснованным, поскольку согласно французской конституции налог является "взносом" и не может быть "конфискационным". Но нигде в конституции не упоминается конкретная цифра, поэтому данное решение основывалось на чисто личной интерпретации судьи. Как и любой гражданин, бывший председатель Конституционного совета, очевидно, имеет право считать налоговые ставки в 70-90 процентов, которые десятилетиями устанавливались на доходы и наследство во многих странах в двадцатом веке (включая США и Великобританию), не принесшими желаемых результатов или плохой политикой. Он волен публиковать свои аргументы в прессе, выступать с речами, делиться ими со своими друзьями или даже написать книгу. Но использование своего положения конституционного судьи для навязывания своего мнения без малейших аргументов в его поддержку представляет собой явное злоупотребление властью.
Завершая это обсуждение, позвольте мне добавить, что конституционные суды являются бесценными, но хрупкими институтами. Важно ограничить возможность избранных правительств использовать их в своих целях. Но именно потому, что эти институты столь бесценны и хрупки, также важно не допустить, чтобы судьи, которым доверены такие выдающиеся функции, использовали их в своих целях. Поэтому очень важно четко определить, что относится к юридической сфере, а что - к политической. На мой взгляд, самым мудрым курсом было бы записать в конституции минимальный принцип фискальной справедливости, основанный на нерегрессивности (то есть пропорциональное бремя налога на богатство или подоходного налога на наиболее богатую часть населения не должно быть ниже пропорционального бремени на беднейшую часть населения), и обязать правительство публиковать адекватную информацию о том, как распределяется налог, чтобы граждане могли судить, соблюдается ли принцип нерегрессивности. Важно оставить за выборными парламентами право устанавливать желаемую степень прогрессивности после общественного обсуждения и на основе исторического и личного опыта; судьям не должно быть позволено вмешиваться.
