Русские промышленники требовали отмены российско-германского торгового договора для того, что бы иметь возможность «путем развития индустрии создать внутренний рынок» для отечественной промышленности{865}. «Необходимо дать возможность развернуть дремлющие силы. Хочется теперь верить, что наше отечество без потрясений, закономерным путем совершит мирную революцию, благодаря которой станет легче жить, и мы избавимся от иноземной экономической кабалы», — призывал начальник канцелярии министерства императорского двора В. Кривенко{866}. В июле 1914 г. в Докладной записке Совета Съезда Промышленности и Торговли указывалось, что: «задержка в принятии мер к твердой охране таможенного тарифа и развития внутреннего производства уже оказали неблагоприятное влияние на торговый баланс и на финансы государства. Атак как в дальнейшем потребление продуктов промышленности будет неизбежно возрастать, то теперь, как и тогда, “следует принять все меры к развитию производительных сил, не останавливаясь ни перед какими затруднениями и неудобствами”»{867}. Военный министр России В. Сухомлинов утверждал, что противоречия между немцами и русскими находятся только в области торговли:
Против отказа от продления торгового договора выступали государственники, которые, от либерала С. Витте до правого консерватора П. Дурново, в один голос предупреждали, что отказ неизбежно приведет к русско-германской войне{869}. По их мнению, торговый договор с Германией мог быть урегулирован без ущерба «для наших государственных интересов». В случае же войны, по словам П. Дурново, «в побежденной стране неминуемо разразится социальная революция, которая силою вещей перекинется и в страну-победительницу»{870}. С. Витте еще во время подписания портсмутского мира 1905 г. предсказывал: «следующая война для России — ее политическая катастрофа»{871}. П. Столыпин в 1911 г. утверждал: «нам нужен мир: война в ближайшие годы, особенно по непонятному для народа поводу, будет гибельна для России и династии»{872}. Но у российских деловых элит не оставалось выбора, и вопрос здесь стоял не столько в угрозе превращения России в немецкую колонию, сколько в растущем внутреннем напряжении, которое оставляло только две альтернативы либо война, либо революция:
Что такое безработица, российские предприниматели узнали на примере революции 1905 г., описывая которую Н. Рубакин в 1912 г. отмечал: «самый ужас пролетарского существования особенно ярко иллюстрируется, несомненно, той безработицей, при которой человек работоспособный, бодрый, крепкий и сильный оказывается и чувствует себя ненужным никому и ничему и словно теряет свое право на существование»{874}. Свой ужас во время революции рабочие дали ощутить и промышленникам…
Те же силы растущего внутреннего напряжения в еще гораздо большей степени толкали к войне и Германию. А. Гитлер совершенно четко определял причины Первой мировой: «В Германии перед войной самым широким образом была распространена вера в то, что именно через торговую и колониальную политику удастся открыть Германии путь во все страны мира или даже просто завоевать весь мир…» Но в 1914 г. в
Конечно, Россия была всего лишь одним из препятствий на пути растущего германского могущества, но отказ России от продолжения торгового договора, очевидно, стал последней каплей, переполнившей «кипящий котел». Европейская война, о которой говорили и к которой готовились, с самого момента появления объединенной Германии все ведущие европейские державы, стала неизбежной[77].
