В России же рацион крестьянина и рабочего состоял в основном из мучнистых продуктов и картофеля. По словам А. Энгельгардта, крестьяне земледельцы питаются «исключительно хлебом».
Комплексную и наглядную оценку производительности труда сельского жителя дает сопоставление площади пашни и средней урожайности, отнесенных к численности сельского населения. По этому показателю производительности, Россия, как видно из приводимой таблицы, отставала от своих основных конкурентов в 2–4 раза. При этом под пашню в Европейской России к 1913 г., только под основные хлеба, было распахано более 72% всей культивируемой земли, в то время как в Германии, Франции, США только 40–45%, остальное находилось под лугами и пастбищами{206}.
| Урожай хлебов, пуд./с дес. | Посевные земли, дес./сел. жит. | Производительность труда, пуд. /на чел. | |
| Евр. Россия | 53 | 0,71 | 37,7 |
| Швеция | 114 | 0,34 | 38,8 |
| Германия | 146 | 0,45 | 65,7 |
| Франция | 89 | 1,05 | 93,4 |
| США | 84 | 1,30 | 109,3 |
| Канада | 126 | 1,50 | 185,0 |
Благодаря высоким темпам роста населения доля культивируемых земель на каждую крестьянскую душу постепенно сокращалась, что соответственно еще больше снижало естественную производительность сельского труда, и приводило к все большему обнищанию крестьянства. С другой стороны исчерпание земельных ресурсов делало дальнейшее развитие сельского хозяйства России экстенсивными методами уже просто невозможным. Это был тупик и с появлением каждого следующего расширенного поколения, петля на шее русской цивилизации стягивалась все туже.
Надежда оставалась только на интенсификацию сельхозпроизводства. И здесь вроде бы существовала позитивная динамика, урожайность в России росла{208}, правда не постепенно, а скачкообразно. Можно выделить три относительно стабильных этапа: первый — с 1868 г. до голода 1891 г., после которого средняя урожайность скачкообразно выросла на 16–24%, второй — до голода и революции 1905 гг., тогда скачок составил 5–8%, и затем третий с 1907 по 1915 гг.
