Имея в виду двух лиц, было бы смешно говорить, что оба они между собой имеют неблагоприятный платёжный баланс. Если каждый из них является и должником и кредитором по отношению к другому и если требования их не погашаются взаимно, то ясно, что в конце концов лишь один оказывается должником другого на сумму разницы. Но дело обстоит иначе, когда речь идёт о нациях. И что оно обстоит иначе, признают все экономисты, выдвигая положение, согласно которому платёжный баланс данной нации может быть благоприятен и неблагоприятен для неё, несмотря на то, что её торговый баланс в конце концов должен уравновеситься. Платёжный баланс тем отличается от торгового баланса, что он есть торговый баланс, платёж по которому приходится на определённое время. Кризисы же сводят разницу между торговым и платёжным балансом к короткому промежутку времени; и известные явления, развивающиеся в стране, которая охвачена кризисом и для которой теперь, следовательно, наступает время платежей, – эти явления уже сами по себе вызывают сокращение периода, в течение которого должно быть произведено погашение платежей. Во-первых, вывоз благородных металлов, затем распродажа консигнированных товаров, экспорт товаров с целью сбыть их или добыть под них денежную ссуду внутри страны, повышение ставки процента, востребование кредитов, падение курса ценных бумаг, распродажа иностранных ценных бумаг, привлечение иностранного капитала для вложения в эти обесцененные бумаги, наконец, банкротство, погашающее массу требований. При этом зачастую металл отправляется в страну, в которой разразился кризис, так как векселя на неё ненадёжны и наиболее верным представляется платёж звонкой монетой. К этому присоединяется ещё то обстоятельство, что по отношению к Азии все капиталистические нации, в большинстве случаев одновременно, оказываются её прямыми или косвенными должниками. Как только эти различные обстоятельства окажут своё полное влияние на другую заинтересованную нацию, – у неё начинается экспорт золота и серебра, короче, наступает период платежей, и повторяются те же самые явления.
При коммерческом кредите процент, как разница между ценой в кредит и ценой на наличные деньги, лишь постольку входит в цену товаров, поскольку сроки векселей продолжительнее обыкновенных сроков. В противном случае это не имеет места. Объясняется это тем, что каждый одной рукой получает такой кредит, а другой оказывает его. {Это не согласуется с моими наблюдениями. –
Если бы спрос и предложение денежного капитала, определяющие ставку процента, были тождественны со спросом и предложением действительного капитала, как это утверждает Оверстон, то процент должен был бы одновременно быть и низким и высоким в зависимости от того, какой товар имеется в виду, или по отношению к одному и тому же товару в различных стадиях (сырой материал, полуфабрикат, готовый продукт). В 1844 г. учётная ставка Английского банка колебалась между 4 % (от января до сентября) и 2½–3 % от ноября до конца года. В 1845 г. она была 2½%, 2¾%, 3 % от января до октября, между 3 % и 5 % в последние месяцы. Средняя цена хлопка fair Orleans{204} была в 1844 г. 6¼ пенса, а в 1845 г. – 47/8 пенса. 3 марта 1844 г. запас хлопка в Ливерпуле составлял 627 042 кипы, а 3 марта 1845 г. – 773 800 кип. Если судить по низкой цене хлопка, то в 1845 г. учётная ставка должна была бы быть низкой, что фактически и наблюдалось в течение большей части этого периода. Но если судить по цене пряжи, то процент должен был бы быть высоким, так как цены были относительно, а прибыли абсолютно высоки. Из хлопка по 4 пенса за фунт при издержках прядения в 4 пенса в 1845 г. можно было выпрясть пряжу (№ 40 хороший secunda mule twist {205}), которая прядильщику обошлась бы таким образом в 8 пенсов и которую он в сентябре и октябре 1845 г. мог бы продать по 10½ или 11½ пенса за фунт. (См. ниже показания Уайли.)
Весь вопрос разрешается следующим образом:
