Когда мы появились в предбаннике, секретарша уставилась на нас с подозрением и скрытым неодобрением — она вообще не очень любила вторжения чужаков, хотя бы и соучредителей и близких друзей.
— Нам во-о-от туда! — ткнул я пальцем на директорскую дверь. — Не занят⁈
Теперь уже секретарша смотрела с нескрываемым возмущением. Предположение о том, что Сам может быть не занят, вызывало у нее внутренний протест.
— Не занят, не занят! — подлил масла в огонь Валерик. — Как обычно, валяет дурака и бездельничает. Еще и с похмелья, наверное!
Секретарша покраснела от гнева и потеряла дар речи, а я укоризненно посмотрел на Валерика — не нужно так уж круто с живым человеком! Не давая секретарше опомниться, мы проскочили мимо ее поста, открыли директорскую дверь и оказались в директорском кабинете.
Орловский разговаривал по телефону, но, увидев нас, приветливо махнул рукой и указал на кресла. На столе лежал прошлогодний номер «Плейбоя», которым Валерик немедленно завладел и погрузился в интересное и приятное чтение. А я, как обычно, стал рассматривать кабинет Орловского. Если банк был странным местом, то кабинет его директора представлял собой квинтэссенцию этой странности. Черт знает зачем на стене висела школьная географическая карта. Прямо над директорским креслом красовался портрет Льва Толстого. Антикварный бронзовый бюстик то ли Нерона, то ли Калигулы, должен был, очевидно, напоминать посетителям, что здесь ценят и любят историю. А скверный пейзаж, запечатлевший нашу центральную улицу в дождливую погоду и приобретенный у перешедших на хозрасчет художников, явно свидетельствовал о том, что хозяину кабинета не чуждо чувство прекрасного. Еще на стене висела африканская маска, довольно жутковатая штука, которую лично я не рискнул бы взять в руки. У окна стоял аквариум с рыбками. А на столе лежало стекло, под которым тоже было много интересного. Например, двухдолларовая купюра. Журнальный вариант одной из картин Ильи Глазунова — вот эти все светлые и не очень исторические лики, собранные почему-то в одном месте и явно не испытывающие от этого удовольствия. Еще под стеклом хранилась сторублевая ассигнация времен Екатерины Второй. На столе, прислоненная к графину с водой, стояла небольшая иконка… Как всегда, я не успел рассмотреть всего — Орловский наконец наговорился, положил телефонную трубку и весело сказал:
— Здорово, парни!
— Здравствуй, — приветствовал я директора. — Вот всегда хотел у тебя спросить, Саш…
— Да-да! — откликнулся Орловский.
— Скажи пожалуйста, на кой бес тебе сдалась африканская маска⁈
Орловский рассмеялся.
— Ничего вы не понимаете! Это древний амулет! Самый мощный колдун его заговорил на богатство, чтобы бабки перли!
— А иконка тебе никак не мешает? — поддел я Орловского.
— Точняк! — поддержал меня Валерик. — Если ты с африканскими колдунами за помощь добазарился, то к попам тебе уже не по понятиям идти! Иконка — православная тема!
— Дружить нужно со всеми! — назидательно сказал Орловский. — А вот ссориться ни с кем не нужно, пусть нам все помогают — колдуны, попы, да хоть раввины, главное, чтобы толк от этого был. А вы, парни, чего пришли? Отвлекать от работы занятого человека?
— Твоя секретарша сказала, что ты ничем не занят, — нагло соврал я. — Так, Валер⁈
— Святая правда! — Валерик перекрестился на портрет Льва Толстого. — Говорит, сидит целыми днями, баклуши бьет, бездельничает.
— Да? — с подозрением спросил Орловский, но тут же с улыбкой помотал головой: — Нет, такого не может быть, вы врете!
— Врем, врем, — согласился я. — Ты отвлекись, будь любезен, от своих важных дел, позвони в Москву, Юрику. Нам десять компьютеров нужно. «Коммодоров» — тех, о которых разговор был.
— Окучили, значит, товарища директора конфетной фабрики⁈ — радостно удивился Орловский. — какие молодцы! Сразу десять штук берет? Сильна баба!
— По тридцать пять тысяч, — сказал я.
— Ого! — еще сильнее удивился Орловский. — Сто тысяч с одной сделки, на модернизации… Просто и со вкусом!
— А то! — сказал Валерик. — Ты Юрке звони, пусть отправляет десять единиц, бабки у нас готовы.
— Позвоню, — сказал Орловский. — Только вечером. Да вы не волнуйтесь, доставка максимум три дня, все как договаривались!
— Это хорошо, — сказал я. — Как у тебя вообще дела, все в порядке?
Орловский посмотрел на меня с возмущением.
— Дружище! — воскликнул он. — Я управляю частным банком в стране победившего, хоть и не до конца, социализма! Может ли у меня быть все в порядке, как ты думаешь?
— Это, между прочим, говорит несостоявшийся комсомольский вождь, — язвительно сказал Валерик. Я показал ему большой палец в знак одобрения.
— Сегодня приходил какой-то человек, — сказал Орловский с отчаянием в голосе. — Просил миллион рублей. В кредит.
— Нормально, — улыбнулся я.
