— Подготовку чего-то не очень хорошего. Короче, с завтрашнего дня ведем себя очень осторожно.
Из конторы я сделал два звонка. Первый — секретарю Григория Степановича Бубенцова, номер которого тот мне оставил.
— Насколько точно известно — кто из сотрудников завода непосредственно работает на кооператив «Золотая заря»? — спросил я секретаря.
— Ключевые лица известны все, — сказал секретарь.
— Это очень хорошо. Будьте любезны, пожалуйста, в течение дня подготовить список этих людей. Фамилия-имя, должность, домашний адрес… Вы меня понимаете?
— Вполне понимаю, — ответил секретарь. — Но такие вопросы — только по согласованию с директором. Я свяжусь с Григорием Степановичем и уведомлю вас о результате.
— Кроме этого, необходимо следующее, — сказал я. — Сделайте проект приказа на увольнение всех сотрудников, так или иначе связанных с «Золотой зарей».
— Подобные вещи невозможны без распоряжения директора! — перепугано ответил секретарь.
— Вот и согласуйте. И никто не говорит о том, чтобы прямо сейчас увольнять этих людей. Сделайте проект приказа. Но так, чтобы заводская общественность о нем узнала, неофициально, конечно.
— Я уведомлю Григория Степановича, — с сомнением сказал секретарь. — Проинформирую его о вашем предложении и если он не возражает…
— Передайте, по возможности, как можно скорее, — с напором сказал я.
— Сажусь на телефон, — заверил меня секретарь.
Второй звонок был в милицию. Николаю Николаевичу, который и втянул меня в это дело.
— Алло… — устало прогудел в трубку Николай Николаевич.
— Здравствуйте, Петров Алексей беспокоит, — сказал я. — Повидать бы вас. Очень нужно.
— По тому делу, небось? — догадался он.
— По нему самому!
— Ну подъезжай, — сказал Николай Николаевич после секундного раздумья. — Если очень нужно, то прямо сейчас. Скажешь дежурному фамилию, он доложит, я выйду. Поговорим.
— Еду! — сказал я решительно.
Через полчаса мы уже прогуливались возле здания милицейского управления.
— Есть проблема, Николай Николаевич, — сказал с укором я. — Вот вы говорите, что все дела в тишине нужно делать… только на ликеро-водочном так не получится. Вы мне вот что объясните — почему этот Рогов так в себя верит? И почему наша славная милиция его до сих пор не отправила на вторую ходку? И, простите, ответ «потому» меня не устроит. Почему вы все его боитесь?
Николай Николаевич был сумрачен.
— Ты с ним разговаривал?
— Разговаривал, — кивнул я. — Как сказал мой товарищ — «нормальный расхититель». Ну, корчит из себя мафиози, то ли «Спрута» пересмотрел, то ли «Крестного отца». Я бы сказал — ничего выдающегося.
Николай Николаевич нервно достал сигарету и долго прикуривал.
— Никто его особо не боится, — сказал он. — Захотели бы — посадили бы.
— Но не хотите? — удивился я.
Николай Николаевич выдохнул облако дыма.
— Ты знаешь, сколько ликеро-водочный приносит в месяц?
— Приблизительно знаю, — сказал я. — Несколько миллионов.
Он грустно улыбнулся.
— Ну вот. Закроем мы сейчас Рогова, так начнется шум и вонь. Всплывут разные старые грехи… это никому не нужно. Нельзя ломать схему, которая работает, понимаешь? Нужно ее возглавить. А там уже на всех хватит.
— Схему Рогов придумал? — спросил я.
— Это гениальный хозяйственник, — сказал Николай Николаевич. — Ему бы в Москву…
Я продолжал задавать вопросы.
— Что у него есть на Бубенцова? Почему Бубенцов не может принять административные решения?
Николай Николаевич покачал головой.
— Ничего у него на Бубенцова особенного нет. Так, мелочевка. Григорий Степанович боится просто, что его лихие люди в темном подъезде… того! — мой собеседник презрительно усмехнулся.
— Оперативная разработка Рогова велась? — спросил я прямо.
Николай Николаевич удивился.
— Раньше не велась, — сказал он, — прошлый генерал категорически запретил. А теперь ведется потихоньку.
— Мне нужна информация, — сказал я. — Не только на самого Рогова. На всю его структуру. Кто, откуда, машины, адреса, телефоны… Все!
— Дам, — твердо сказал Николай Николаевич. — Главное, чтобы результат был. Ну не можем мы с ним по закону решить вопрос, Алексей. Если по закону, то все смысл теряет. Нужно неформально.
— Неформально — можем нашуметь, — сказал я. — Если нашумим, ругаться будете?
Николай Николаевич обреченно махнул рукой.
— Делайте, — сказал он. — Главное — результат. А я чем смогу — помогу.
Переговорив с Николаем Николаевичем, я отправился в контору, куда уже начала стекаться информация.
Первым приехал Матвей.
— Короче, парни… — сказал он. — Разговаривал с этим… из «Золотой зари». Бабки ему вернул, пять штук тачку тоже вернуть хотел, но он сказал — не нужно.
— Как он отреагировал? — спросил я.
Матвей наморщил лоб.
— Да, знаешь… Спокойно отреагировал. Как будто ничего особенного не произошло.
— И когда ты сказал, что вместе работать не будете — тоже спокойно?
— Ага, — кивнул Матвей. — Ну, типа, нет так нет, вольному воля.
— Про нас спрашивали чего-то? — продолжал задавать вопросы я.
— В общих чертах… — пожал плечами Матвей. — Я так понял, Леха, что они с вами договариваться собираются.
Серега, сидевший тут же, и слушавший разговор, просиял:
