Различные сроки пребывания в должности интендантов отражали их различные политические задачи в XVII-XVIII вв. В XVII в. корона была озабочена борьбой с привилегиями, на которые претендовали штаты, города и казенные органы каждой провинции. На эти претензии можно было ответить, лишь построив альтернативную структуру в виде налоговых откупов. Интенданты XVII в. часто приглашали противников политики короны брать на себя налоговые откупа. Однако позже, как только корпус налоговых откупщиков в каждой провинции был сформирован, корона озаботилась тем, как бы дать главам синдикатов стать сосредоточением новых провинциальных интересов и оппозиции. Интендантов спасали от соблазна присоединиться к такому блоку, часто перемещая их на другое место.
Интенданты, которые отслужили в нескольких провинциях, также могли помочь короне, интегрируя аристократов в налоговые откупа, которые распространялись за границы провинций. Корона при помощи интендантов подталкивала крупных финансистов брать откупа в других провинциях. Великая экспансия косвенных налогов в конце правления Людовика XIV и после него давала новые возможности финансовым альянсам, заключаемым поверх провинциальных границ. Корона периодически реорганизовывала локальные блоки, включая в откупа каждого и прямые, и косвенные налоги. В результате, связи между общенациональными главами синдикатов, располагавшихся при дворе, и аристократами, которые непосредственно занимались машинерией налоговых сборов на местности, постоянно нарушались (Dessert, 1984; Matthews, 1958).
Реорганизационная стратегия короны, как и ее же более ранняя стратегия продаж, успешно разрушала оппозиционные провинциальные блоки. Однако хотя корона сумела переиграть своих настоящих общенациональных противников в эру перед Фрондой и помешать возникновению новых противников после Фронды, она не смогла существенно сократить крупную долю прибавочной стоимости, которая оставалась в руках казенных чиновников с базой на местности и налоговых откупщиков. Точно так же, как Фронда продемонстрировала ограниченность контроля короны над местными чиновниками (и в то же время показала невозможность противостоять общенациональной гегемонии короны, опираясь на провинцию), неспособность короны разрешить финансовый кризис XVIII в. продемонстрировал, что чиновники и финансисты национального уровня были все еще частью и, следовательно, зависели от местных аристократов, задействованных в прямом извлечении прибавочной стоимости.
Войны Аугсбургской лиги (1689-1697) и за испанское наследство (1701-1714) привели французскую корону на грань банкротства. Каждый год дефицит бюджета, вызванный военными расходами, покрывался новыми займами у финансистов — налоговых откупщиков, тем самым повышая долю налоговых поступлений, необходимых для погашения процентов по займам. Усилия короны ввести новые статьи доходов, и для того, чтобы покрыть ежегодные расходы и чтобы получать кредиты через новые налоговые откупа, провалились. Ни подушная подать, введенная в 1695 г., ни
Долг короны, который достигал 170 миллионов ливров в 1648 г., поднялся до 413 миллионов в 1707 г. и 600 миллионов после смерти Людовика XIV в 1715 г. (Bosher, 1970, с.13-15). К 1709 г. обязательства короны по зарплате казенным чиновникам, комиссиям налоговых откупщиков и процентам финансистам настолько превысили ежегодные доходы, что если даже учитывать тот факт, что большая часть этих выплат реинвестировались в государственный долг, финансисты не могли понять, как им получить прибыль с новых займов, и отказались в этом году финансировать долг короны. Корона де-факто стала банкротом (Dessert, 1984, с.210-236).
