Крупные мятежи крестьян XVII в. в масштабах провинций и областей после 1700 г. уступили место более локальным протестам, последствия которых были малозначимы. После окончательного разгрома восстания комиссаров в Лангедоке в 1710 г. (Joutard, 1976), сельская округа и города больше не переживали крупномасштабных мятежей до самой революции 1789 г. От внутреннего политического насилия в 1708-1788 гг. погибло меньше крестьян и батраков, чем за предыдущие 80 лет. Мы не располагаем полными данными по стране, но Лемаршан (1990, с. 33) насчитывает 69 смертей во время протестов в Провансе в 1596-1660 гг. и всего 3 смерти в 1661-1715 гг. Другие источники подтверждают эти данные[227].
Крестьянские бунтари сменили цель на протяжении XVII-XVIII вв. Налоги и чиновники, которые собирали государственные доходы, были основной целью крестьянского насилия до 1660 г. Число антиналоговых протестов сокращается в последующие десятилетия и практически полностью сокращается к 1700 г. (Lemarchand, 1990, с. 33), что не удивительно, так как реальные доходы французской короны упали на 2% в 1650-1720 гг., претерпев резкое повышение на 330% в предшествующие пять декад. Антиналоговые протесты не вернулись к своим частоте и интенсивности, даже когда королевские налоги снова повысились на 85% в 1720-1780 гг. (табл. 5.4).
После 1660-х гг. крестьяне обратили свой гнев на торговцев зерном. Голодные бунты крестьян и батраков стали доминирующей формой протеста, особенно во время неурожаев 1690-х гг. Лемаршан выдвигает гипотезу о том, что повышение цен на зерно повысило и вероятность того, что зерно будет запасаться и транспортироваться через регионы, страдающие от недорода. Рынки таким образом могли уменьшать местные запасы и, что более важно для провоцирования протестов, создавать зримые цели в виде каравана телег с зерном (1990, с. 33-36).
Голодные протесты и в годы революции составляли 26% всех событий, подсчитанных Маркоффом (Markoff, 1996, с. 218), занимая второе место после антифеодальных действий. И Маркофф, и Вовель идентифицировали факторы, показывающие, что рынки — самые правдивые предсказатели революционного насилия в сельской местности. Маркофф нашел, что «наиболее сильная корреляция наблюдается у всех форм мобилизации [во время революции] с размерами города и длиной дорог. Предрасположенность к сельской мобилизации в bailliages с городом, чей размер больше медианы вдвое (или более), сильнее, чем у тех, чей размер меньше, для всех типов событий; влияние длины дороги характеризуется почти такими же числами» (с. 380). Города и дороги являются посредниками рынков. Маркофф утверждает, что рыночные товары (привезенные в сельскую местность по дорогам) прямо влияют на классовые отношения в аграрном секторе, пролетаризируя крестьянский труд и присваивая крестьянскую землю для производства, нацеленного на городские рынки. Так рынки провоцируют антифеодальные, голодные, земельные и заработные конфликты (с. 380-382, 399-407)[228].
В 1670-1770-е гг. крестьяне начали переносить свой гнев на сеньоров, агрессивно давивших на них. Лемаршан обнаружил подъем антифеодальных протестов в тех частях Франции, где сеньоры действовали наиболее эффективно в своих притязаниях. По всей Франции число антифеодальных действий утроилось с 1690-1720-х по 1760-1790-е гг. Число таких протестов было всего в два раза меньше, чем антиналоговых за 30 лет до начала революции, однако они были показателями гнева, разразившегося в 1789 г.
Французская революция в сельской местности была прежде всего антисеньориальной. Более трети (36%) выступлений были направлены против феодалов (Markoff, 1996, с. 218). Крестьянские восстания подтолкнули Национальное собрание законодательно принять окончательную отмену всех сеньориальных прав без компенсации в июле 1793 г. Даже контрреволюционные восстания в Вандее заставили Национальное собрание усилить свое антисеньориальное законотворчество, а не сократить новые налоги, что и было главной целью протестов западных провинций (Markoff, 1996, с. 428-515)[229].
Лемаршан, Вовель и Маркофф показывают переход в XVIIIl в. от выступлений против жадных государственных чиновников к действиям против возрождающихся сеньоров и появляющихся торговцев зерном, работодателей в аграрном секторе и капиталистических фермеров. Протесты в конце старого режима и действия революции были, если судить по местам их распространения, ответами на попытки коммерческих агентов и феодалов так изменить земельные установления, сельский труд и движение зерна, чтобы получить максимальную прибыль. Крестьяне и батраки, страдавшие от этих изменений, реагировали протестами, отказами выплат и насилием.
