Во второй главе духовенство представлено как полноценная элита и в Англии, и во Франции с автономным институциональным механизмом извлечения ресурсов из крестьян и регулирования прав манориального землевладения. В четвертой и шестой главах показано, как расходящиеся структуры элитных отношений, в которых оказались клирики Англии и Франции, задействовали различные каузальные последовательности, породившие особые классовые и государственные структуры в обеих странах. Оставшаяся часть этой главы будет посвящена обсуждению соответствующих тезисов этих глав, чтобы объяснить, как перемена структурного положения клириков и их сторонников изменила схемы религиозной приверженности и особенно политико-экономические доктрины протестантов и католиков в обеих странах. Я попытаюсь найти вариативные возможности моей модели элитных конфликтов по сравнению с теориями религиозных изменений, кратко обрисованными выше, для объяснения выбора времени и целей элитами для своих кампаний по изменению народных верований, а также для понимания конкретных успехов и провалов подобных попыток, предпринятых приверженцами некоторых доктрин вынудить остальных согласиться с верой и практиками их церкви.
Духовенство средневековой католической церкви выдвигало взаимно подкрепляющие друг друга институциональные и идеологические притязания. Католические клирики использовали свои признанные способности сообщаться с Богом ради блага мирян на этом свете и на том, чтобы вытребовать себе десятину и другие права на феодальную продукцию. В то же время ритуальная компетенция клириков удостоверялась их назначением на церковные должности, которые, в свою очередь, определялись по их правам на десятину в конкретной местности. Теоретически католическая церковь была самообеспечивающимся органом. Новых клириков назначал и подтверждал их духовную власть существующий корпус клириков. Высшие выбирали кандидатов на низшие церковные должности. Церковная доктрина, объявляемая папами и повторяемая клириками повсюду в английской и французской католических церквях, говорила о совершенной идентичности институциональной и духовной власти церкви и ее служителей.
На самом деле существующие корпусы католических церквей Англии и Франции были вынуждены поделиться контролем над церковными назначениями и доходами с монархами и аристократами этих стран. То, насколько короли и аристократы смогли присвоить себе церковные посты и доходы, повлияло и на способность церкви претендовать на магическо-религиозный авторитет. Английские и французские короли использовали свое институциональное положение как глав католических церквей этих стран, чтобы наделить и свои светские должности магической силой, позволявшей им стать
Мелкие английские дворяне, потеряв контроль над институциональными пунктами в рамках церкви, не могли выдвигать магические притязания. Однако многие французские аристократы и корпорации городских нобилей смогли присвоить себе и духовные ресурсы церкви наравне с экономическими и политическими. Французские дворяне контролировали богатства духовенства и жреческие обязанности через мирские религиозные братства, которые сами же и возглавляли. Таким образом, французские аристократы часто были способны обратиться в посредников между духовенством и мирянами, направляя магические силы церкви на достижение духовных и светских целей по своему выбору. Хотя немногие представители французской знати могли лично претендовать на магические способности, сравнимые с теми, которые имелись у королей, мирские братства под их руководством стали той силой, к которой обращался народ для магическо-религиозной помощи в делах на этом и том свете (Bordeaux, 1969, с. 66-68; Bossy, 1970; Hoffman, 1984).
