— Месяц, монсеньор, не меньше, — ответил господин Жандрон.
— Праздник должен состояться через три дня, — отрезал Кончини. — Я выдам на него сто пятьдесят тысяч ливров.
Жандрон вышел из кабинета, на ходу выдумывая будущие чудеса, которые потрясут воображение гостей и парижан — простых зрителей.
— Моего камердинера! — крикнул Кончини. Явился уже известный читателю Фьорелло.
— Одеваться! — бросил маршал.
— Какой костюм прикажете? — спросил слуга.
— Какой хочешь, но чтобы я выглядел в нем красавцем, — нетерпеливо проговорил Кончини. — Я собираюсь засвидетельствовать свое почтение королеве-матери.
Когда Леонора Галигаи пришла в себя, она погрузилась в размышления о предсказании небес и о Лоренцо, который составил гороскопы Жизели и Капестана. Карлик поступил довольно странно. Почему его так заинтересовала судьба этих людей? Зачем он сделал их в некотором роде неуязвимыми? Ведь теперь, если они умрут, то станут гораздо опаснее, чем живые.
Леонора набросила на плечи меховой плащ и отправилась к Лоренцо. Когда она потребовала от него объяснений, карлик усмехнулся.
— Мадам, я изучаю все судьбы, имеющие отношение к вашей, — заявил он.
— Но я никак не связана с этими людьми! Или ты знаешь больше, чем я? — пристально взглянула на него женщина.
— Да, мадам, — медленно кивнул он. — И я могу вам все рассказать. Но учтите: моя тайна ужасна.
Леонора вздрогнула.
— Я слушаю. Говори, Лоренцо! — прошептала она.
— Вы влюблены, и вы — отважная влюбленная. А я, я два года назад был трусом… — с горечью промолвил карлик.
— Трусом? — изумленно переспросила Леонора.
— Да, трусом! — повторил Лоренцо. — В январе 1615 года я отправился в окрестности Орлеана, — начал он свой рассказ. — Мне нужно было добыть драгоценный манускрипт: в нем были различные формулы, которые я долго искал раньше… Наконец этот трактат оказался в моих руках. Я изучил его — и мне не терпелось проверить все, что я почерпнул оттуда, на практике, поэтому я снял небольшой домик и принялся за работу. Не знаю, в чем тут дело, но скоро по городу поползли слухи, что в Орлеане поселился колдун. И вот, однажды ночью, когда я работал, в мой дом ворвалась разъяренная толпа. Эти люди вопили: «Смерть ему! Прикончим колдуна!» Я выпрыгнул в окно и побежал. Убийцы бросились следом. Они долго гнались за мной, я задыхался… В конце концов силы меня покинули, и я остановился у какой-то двери. И тут свершилось чудо. Эта дверь отворилась, и на пороге появилась женщина. О, как она была прекрасна! В этот миг я потерял сознание и рухнул к ее ногам.
— Продолжай! — Леонора не спускала глаз с рассказчика.
— Когда я пришел в себя, — снова заговорил карлик, — то увидел, что лежу в роскошной постели. Я понял, что нахожусь в одном из самых великолепных особняков Орлеана.
— Кто была эта женщина? — с живейшим любопытством спросила Леонора.
— Я называл ее дамой в белом, потому что она всегда была одета в белый бархат, — ответил Лоренцо. — Ее слуги заботились обо мне, а сама она каждый день приходила справиться о моем здоровье. Это была воплощенная доброта. Я всем обязан этой женщине. Наконец, на третий день я смог встать с постели и вышел прогуляться. Но едва я покинул дом, как столкнулся с каким-то человеком, который, казалось, внимательно изучал подступы к особняку. Я тотчас же узнал его: это был знатный сеньор, которому я в свое время оказал кое-какие услуги.
— Кто был этот сеньор? — взволнованно осведомилась Леонора.
— Подождите немного, сейчас узнаете, — грустно улыбнулся карлик. — Итак, этот сеньор пригласил меня в гостиницу поужинать. Там он сказал мне, что влюблен в даму в белом, и попросил меня изготовить приворотное зелье, которым я уже снабжал его в Париже. И тогда я совершил ужасную подлость. В любовном напитке не было нужды. Я предложил ему кое-что получше. Когда наступила ночь, я поставил под окном спальни моей благодетельницы лестницу. Сам же я спрятался в опочивальне. Вскоре раздался звон разбитого стекла, и сеньор проник в комнату…
— То, что ты сделал, отвратительно! — вскричала Леонора.
— Это еще не все, — вздохнул Лоренцо. — Когда сеньор схватил женщину, я задернул занавески на окнах. Тогда она в ужасе посмотрела на меня и вдруг разразилась смехом, от которого у меня кровь застыла в жилах. Это был нечеловеческий хохот… — содрогнулся карлик. — Прежняя дама в белом перестала существовать. Вместо нее передо мной было жалкое, обезумевшее существо!
Лоренцо помолчал немного, а потом промолвил:
— Даму в белом звали Виолетта, герцогиня Ангулемская. Что же касается сеньора, то это был ваш муж!
Леонора выдержала этот удар. Она казалась по-прежнему спокойной.
— Таким образом, Кончино сначала любил мать, а потом пленился дочерью! — пробормотала женщина. — Это все, Лоренцо? — взглянула она на карлика.
— Нет, мадам! — ответил тот. — Однажды вечером Жизель Ангулемскую бросили в Сену. Вам, наверное, это известно?
— Неважно! — передернула плечами Леонора.
