– Спифиро, ты понимаешь, что хотя теплых чувств к мафурам никто не испытывает, нападать на их посла нехорошо?
Спифи кивнул.
– Об этом вряд ли стоит распространяться, – с нажимом закончил Рик.
– Да, – подумал Спифи, – так вот и остаются невоспетыми героические сражения и подвиги!
Когда-то Спифи спрашивал себя – есть ли у мафуров загробный мир. Падая в бушующие воды, сбитые ими пилоты вспоминали Двуликий остров. Далеко в Экваториальном океане, который мафуры называют Море живущих и где путешествуют в погоне за косяками рыб их колоссальные морские города, находится остров – единственный клочок суши в этой части света. Во время Отлива, когда воды Титании возвращаются из Меняющихся земель к экватору, это райское место. Древние, ухоженные деревья растут на плодородной земле, цветут плантации драгоценных фруктов ко-хиш, которыми угощаются вожди городов-кораблей и которые иногда, в знак великой чести получают лучшие из мафуров – самые умелые, отважные и достигшие вершин в искусствах. На острове живут Помнящие – те, кто хранит славу и горечь мафуров, кто помнит тайны славнейших лет, что знал этот народ до постигшей его Неудачи. Таков остров, когда вода в Отливе. Во время Прилива, когда воды устремляются на север, и опускается уровень Моря живущих, становится видна сущность Острова – огромная скала, уходящая на дно океана, вершину которой венчает зелень. Странная эта скала – ее пронизывают металлические нити и огромные конструкции из металла, что не знает ржавчины с начала времен. Те из мафуров, кто стал лучшими среди лучших, получают право прожить еще одну жизнь на Двуликом острове – в Счастливом покое.
В один из длинных, полных неги дней, когда радуется сердце, а солнце ласкает, под старинным древом, чья кора превращена в летопись, сидели пятнадцать старцев – таких древних и седоусых мафуров, каких никогда и не видели люди. Глаза их смотрели вдаль, глядя сквозь работающих и отдыхающих в тени мафуров, когда один из старцев вздохнул.
– Чувствуете вы далекую весть, Старцы? – спросил он.
– Ощущаем мы злую весть… – ответил после минутного молчания горестно один из мафуров.
– Ощущаем…
– Видим и мы ее… – неслось по ряду.
И вот, когда сказали все пятнадцать, поднялся мудрейший.
– Братья мои, хранители памяти. Погиб только что наш славный воин и тот, кто в свое время мог стать нашим собратом. Блестящий князь Ксарн отдал жизнь свою на далеком севере от рук низших и презренных… Почтим ли мы его новой жизнью?
Старцы переглянулись и, помолчав, сказали.
– Почтим мы новой жизнью славного Ксарна, ради заслуг его бывших и грядущих.
И тогда кликнул старший из них помощников, и зашли мудрецы в плетеную хижину. Он приложил к стене ладонь, и открылись пред ними камни, и спустились они в пещеру со свитками памяти. И вновь открылись пред ними камни. Мудрецы оказались в овальной комнате и вновь приложили к стене ладонь. Комната понеслась вниз. Через мгновения пути они очутились в колоссальном зале – невообразимо-огромном и все расширяющемся книзу. На каменных полках у стен стояли зеркальные тринадцатигранные призмы – бескрайние ряды хранилищ душ.
Они прошли по рядам и взяли нужный Сосуд, а затем спустились на дно – в самую глубину полого острова. Там поклонились им Ваятели тел. Принесли они новое тело Ксарна и вложили его в Ложе. И опустил мудрец туда Сосуд, и с молитвой нажал на особые символы. Прошли минуты, и ожили шкалы приборов… И вновь тогда открыл глаза князь Ксарн.
– Приветствуем тебя, верный и доблестный Ксарн, лучший слуга народа мафуров, – сказали мудрецы. – Погиб ты сегодня на севере жестокой смертью и дали мы тебе еще одну жизнь, дабы мог ты завершить начатое.
И поклонился им Ксарн и сказал.
– Благодарю за честь вас, мудрые. Начатое закончу я.
Герти думала добрую часть ночи, а с утра начала укладывать сумку. В добрую волю Алого герцога ей почему-то не верилось. Особенно, если допрос всех остальных по делу Спифи ничего не даст. За завтраком она сообщила о своем решении. Родители переглянулись – они явно его одобряли. Дед, напротив, был обеспокоен. Это встревожило уже всех остальных – со старых пиратских времен старик был хорошо осведомлен о том, что происходит в тени.
– Лучше с Луной не связываться, – флегматично заметил он, отправляя в рот кусок яичницы. – Она натравила банду Шестипалого на мирный поселок. Порядком народу погибло.
Ошарашенное молчание повисло над столом. Его прервала мама, шлепнув кота Штоса, который нацелился украсть кусок пиццы.
– Связываться с ней противно, – сурово сказал отец, потирая руки, с которых от едких технических масел почти слезли волосы – он работал механиком на большом грузопассажирском лайнере.
– Тут тоже не очень хорошо выходит, – отозвался дед. – Ребята говорят, что начальник порта получил с самого верху приказ не пускать Герти на борт никакого другого судна. Но думаю, если я поговорю с Минни Пимом, Клуб воров спрячет…
Герти резко мотнула головой.
– Им оно надо, ссориться с Алым герцогом? Их и так из-за Спифи наверняка допрашивают!
