Пытаясь расшевелить его, они рассказали об умершем миллионере, который спрятал статуи после окончания войны. Они хотели знать, симпатизировал ли он нацистам, или, как гласили официальные данные, просто любил скульптуру – как будто Квинтен мог это откуда-то знать.
Конечно, он не знал!
Он был так вымотан, что даже не смог заинтересоваться историей статуй. Оказывается, одна из них изображала греческого титана Атласа, поддерживающего небо, а другая – римскую богиню Теллус, поддерживающую Землю. Они должны были стоять в Фольксхолле, Народном Зале в новом Берлине, который воображали себе нацисты, громадном сооружении с куполом для публичного поклонения Гитлеру.
Бренту все это было бы интересно. Но он был мертв. Квинтен затрясся и начал всхлипывать. Тогда они дали ему воды и сказали, что скоро его отпустят – после того, как зададут еще несколько вопросов.
Да, он видел в новостях сражение в Париже.
Нет, он не думал, что между ним и статуями есть какая-то связь, пока ему не объяснили.
– Что в точности она сказала?
– Я думаю, да. Пожалуйста, я хочу…
– Она не спрашивала,
– Откуда мне знать? Может, она и так знает, где он!
Когда на Геликарриер дошли новости о сфере, Роджерс снова был в изоляторе, правда всего несколько часов. Сражение у Лувра удовлетворило его жажду двигаться и успокоило ум. Он облокачивался на стекло своей камеры почти непринужденно, пока они с Фьюри изучали передачу со спутника в реальном времени.
– Уже можно назвать это одним из Спящих? – спросил Стив. В ответ Фьюри показал на красную линию, начинающуюся в Бельгии:
– Чертовски знакомые вещи там происходят. Опять тот же голос в записи, такой же материал, то же пристрастие к основным геометрическим формам. Ты, когда был маленький, не обидел какого-нибудь учителя геометрии?
– Прости, я всегда сдавал домашку вовремя.
– Фигуры. – Красная линия удлинилась. – Но этот второй Спящий не вызывает тебя – он направляется прямо к тебе. Если он не может что-то переехать, он проходит насквозь. Пока что это были три фермерских дома, корпоративный центр и железнодорожная станция. Гражданские власти пытаются освобоить ему путь, но у них приказ не трогать его. Откуда-то он знает, где ты.
В лабораторию забрел Старк. Помятая одежда ничуть не уменьшала его самонадеянности.
– Фьюри, ты уверен?
Кэп посмотрел на него.
– Странно, почему ты все еще здесь. Я бы был уже там, если бы мог.
Тони постучал себе по лбу.
– Знай своего врага. Вместо того чтобы биться об его защиту, я пытаюсь понять, как в точности эта штука работает, ведь это просто… невозможно. Он выглядит как правильный гладкий шар, но внутри у него должен быть какой-то механизм, так? Все, что я пока знаю, – он испускает постоянный слабый радиочастотный сигнал. Даже если я поверю, что он использует его для чего-то вроде радиолокации, заглушать твою биометрию на таком расстоянии – это все равно, как если бы пещерные люди с помощью деревянных дубинок пытались найти бозон Хиггса. Поэтому я не могу принять идею, что он идет по твоему следу.
Фьюри скрестил руки на груди.
– На самом деле, я тоже не был в этом уверен, пока не поменял слегка наш курс три раза, как ты просил. И каждый раз он делал соответствующую поправку.
Тони был неподдельно озадачен.
– Вот черт. Ладно. Он следует за
– И опять неправильно. Я послал флаер на сто миль в сторону – ничего. И, прежде чем ты спросишь, – да, мы просканировали Стива, его униформу, щит, защитный костюм, остальные два флаера и всех агентов, которые побывали на земле. Никаких входящих или исходящих сигналов, ничего, напоминающего жучок. Так что повторяю: эта штука просто знает, где Кэп.
Интеллектуальные загадки обычно развлекали плейбоя, но эта, похоже, напугала его. Его бегающие глаза чем-то напомнили Роджерсу Кейда.
– Отлично. Спящий-два знает, но Спящему-один пришлось спрашивать. Если он ничего не
– Я согласен… Что?
– Послушай, раз он
Стив поднял бровь.
– Не могу поверить, что нацисты ничего не запланировали насчет воды.
Фьюри пожал плечами.
– Пока что он следует за нами. По крайней мере, мы можем попробовать увести его от основных населенных пунктов. Я велю рулевому пересекать Атлантику со всей возможной скоростью. Чем меньше времени мы дадим этой штуке на изобретение новых идей, тем лучше.
Опять довольный собой, Старк захлопал в ладоши.
