Закончив с молебном сели, и какое-то время молчали, приходя в себя. Минут через десять, пятнадцать я вдруг почувствовал, как меня неудержимо клонит в сон. Посмотрел на отца Ивана. Он уже дремал, растянувшись на кушетке и скрестив на груди руки.
Недолго думая, я последовал его примеру.
Сонная дремота так и не переросла в полноценный сон. Час, а может, и гораздо больше я балансировал на грани сна и яви. Несколько раз порывался встать, но так и не смог оторваться от кровати. Словно цепями меня к ней приковали. Отец Иван, правда, вставал. Немного походил и опять рухнул, сказав при этом:
— Как стемнеет, сразу к Николаю.
— Угу, — подтвердил я сквозь дрему.
Так мы и дремали, пока с первого этажа не долетел до нас голос Николая:
— Отец Иван, вы дома! Отец Иван!
Да, это был тот самый Николай, человек из Брамы! Войдя, он с удовольствием потянул носом воздух, еще пропахший ладаном.
— Прошу меня простить, — сказал он и улыбнулся своей дружелюбной улыбкой, — не получилось у меня в день вашего приезда прийти. Так что приношу извинения.
— Какие извинения, дружище, — воскликнул заметно повеселевший отец Иван. — Никакие извинения не принимаются. Ты пришел (ничего, что я на ты), так вот, ты пришел тогда, когда надо. И более того, Николай, нам требуется твоя помощь!
— Понимаю. — Николай поставил на пол свою объемную матерчатую сумку, извлек из нее что-то большое завернутое в такое же большое полотенце. «Еда» — мгновенно промелькнуло в моей голове.
Точно! Еда!
Под полотенцем оказалась кастрюля, набитая доверху вареной картошкой. Картошка была обильно полита постным маслом, приправлена перцем, укропом, еще какой-то зеленью и изящно нарезанными колечками свежего лука. От созерцания всего этого у меня едва не свело прижатый к позвоночнику живот.
— Николай, — сказал я взбодрившимся голосом — никогда в жизни мне не снились вещие сны. И вот впервые приснилось. Вчера ночью. Когда мы тут дуба давали. Так вот, мне приснилось, будто Вы… ты, выходишь из Брамы с полным казанком вареной картошки. Представляешь?!
— Представляю, — эхом отозвался Николай и загадочно улыбаясь, продолжил извлекать из своей «волшебной» сумки продукты. За картошкой последовала банка с маринованными огурчиками, еще какие-то соления,
— А потом ты опять выходишь с огромным таким горшком, в горшке белое дерево, да, белое дерево…
Я запнулся, чувствуя, что не в силах пересказать сон дальше. Наверное, еще не время.
Николай как-то странно поглядел на меня. Его взгляд словно говорил: ты прав, еще не время говорить о сокровенном.
Между тем на столе появилась банка с медом и добрый каравай хлеба. И это еще не все! Помимо продуктов сообразительный Николай принес нам вилки, ложки, тарелки и две кружки. Так кстати!
У нас не было ничего (кроме книг, пачки чая и зубных щеток). И тот же чай мы пили с одной банки по очереди. Мы просто не знали, как благодарить Николая. И решили, что наш благодетель не уйдет от нас живым, если не потрапезничает и не почаевничает с нами. Николай не отказался.
Поев от души, заварили крепкий чай. Плотная еда и чай с медом заставили взглянуть на все наши проблемы не торопясь, философски.
Отец Иван вкратце рассказал о наших злоключениях и попросил Николая описать нам все, что здесь происходит по церковной линии. И что известно об исчезновении отца Василия. И вообще, как он тут служил?
Николай с минуту помолчал, видимо собираясь с мыслями.
— Что касается отца Василия, — осторожно сказал он, — впервые я его увидел у нас, э-э-э, года полтора назад. Правда, в самом начале он появлялся у нас больше эпизодически, приезжал из Черноморки на велосипеде. Занимался с хором, готовил помещение под церковь, иконостас[9] делали.
— Конечно, его ждали. То есть нельзя сказать, что он совсем на пустое место приехал. У Михалыча, который кумом приходиться председателю, мать сильно верующая была. Это она настояла на открытии здесь церкви. Бабулька была очень пробивной. Из кубанских казачек…
— А почему была? — Перебил отец Иван.
— А она, э-э-э, скончалась, скоропостижно.
— Вот как. Странно, — отец Иван задумчиво почесал лоб. — Ничего-ничего, Николай, продолжай.
— Ну, дак, эта бабушка накрутила своего сына и уже вместе обработали председателя. Председатель здесь, как может вы заметили, к вопросам веры весьма равнодушен. Но сумели, убедили и его. Тогда дело и сдвинулось. Да и оно бы никогда и не сдвинулось, без головы. Все ж общественные фонды, деньги, недвижимость в его руках.
— Тут же помещение под будущую церковь нашли. Собрали нечто вроде приходского совета. Опять же дело было не сложное, если за дело сам голова взялся. Более того, даже закупили в городе все необходимое для служения, начиная от нарукавников и кончая кадилом и паникадилом. Иконы, у кого они еще были, поприносили из хат в будущую церковь.
— Чаша для Причастия, то вообще отдельная тема. Чаша у нас, особая реликвия. Некогда она принадлежала Алексеевскому священнику отцу Геннадию, что мученически погиб во время хрущевской антирелигиозной компании.
