Петре двинулся следом, но у порога остановился и, прислонившись к косяку двери, нерешительно посмотрел на Наташу.
— Ты хочешь о чем-нибудь спросить меня?
— Ты летчица?
— Да, милый.
— Настоящая или так?
Петре тихо, на цыпочках вернулся к столу. Наташа улыбнулась его вопросу, привлекла ребенка к себе:
— Самая настоящая: летчик-истребитель.
— Как это?
— Ну, значит, военная летчица. Воевала, была ранена, теперь с палкой хожу.
— Тебя сколько раз ранили?
— Три раза. — Наташа показала ему шрам на руке и, разобрав прическу повыше уха, склонила голову. — Посмотри, здесь, видишь, выстрижено было?
Петре слегка коснулся шрама.
— Больно?
— Нет.
— А еще где?
— В ногу, выше колена. Рана забинтована. Еще не зажила.
— А почему, если ты настоящая летчица, в женском платье ходишь? Военным погоны дали.
— И мне дали.
— Вот и носила бы.
— Я же в отпуске. Хочется в платье походить.
— Ты их на платье надень.
Наташа засмеялась:
— На неформенной одежде погоны не носят. С погонами надо быть одетой по форме, в военное…
— В штанах?
— Можно и в юбке.
— А у нас будешь все время в платье ходить?
Наташу удивляло любопытство мальчика. Вопросы сыпались один за другим.
— Да, у вас буду в платье ходить.
— Военной формы у тебя нет?
— Есть. Придет время являться в строй, тогда я надену.
— А у нас не будешь являться в строй?
Наташу развеселил вопрос Петре. Обняв мальчика, она поцеловала его в щеку.
— Нет, не буду! Являться в строй, — значит, вернуться в свою воинскую часть, в полк… Понятно?
— Понятно… А скажи еще: ордена почему не носишь? Дядя Шакро писал, что у тебя шесть орденов…
— Зачем же их носить? Да еще на тонком платье?
— Как зачем? Раз дали, надо носить.
— Тяжелые они, платье отвиснет… А у меня, видишь, складки здесь, тут и приколоть их некуда.
— Ордена у тебя с собой?
— С собой. На военной гимнастерке.
За дверью послышались шаги Ксении Афанасьевны. Она приоткрыла дверь и виновато взглянула на Наташу:
— Петре! Не надоедай. Гостье надо отдохнуть, и тебе спать пора.
— Иду. Спокойной ночи! Завтра еще поговорим, ладно?
— Ладно! Будь здоров, Петя. Спокойной ночи!
Почесывая переносицу, Петре вышел из комнаты.
Все же летчица ему как будто начинала нравиться.
Поднявшись довольно рано, Наташа перебинтовала ногу, умылась, причесалась и, написав Смирнову и Шакро Отаровичу письма, вышла на балкон. Отсюда открывался чудесный вид на морские дали. Солнце, по-весеннему яркое, щедро заливало горные склоны, покрытые цитрусовыми садами и плантациями чая. Густой и пряный воздух, насыщенный испарениями ночи, голубел по долинам и овражкам.
— Благодать! — прошептала она и с наслаждением вздохнула полной грудью.
После завтрака, не решаясь пока много ходить, она осмотрела приусадебный сад семьи Бокерия, внимательно слушая рассказы Ксении Афанасьевны о жизни колхоза, о цитрусах и чае. Наташа сравнивала работы в субтропическом хозяйстве с работой и жизнью колхозов своей области. Она вновь и вновь особенно остро вспоминала свои родные края, мать, сестренку и братика.
Тяжелое чувство охватывало Наташу, когда она старалась представить себе родное село Пчельню. Семнадцатилетней девушкой, в 1937 году, уехала она на учебу в авиационную школу и в последний раз видела родных в сороковом году… С той поры Наташа ни разу не была дома, а с июля сорок первого года ничего не знала о родных.
Идя по зеленеющему саду меж лимонных и мандариновых деревьев, мимо невысоких деревцев благородного лавра, Наташа невольно вспоминала уроки географии и ботаники. «А по прямой отсюда Египет ближе, чем Москва!» — почему-то подумала она, и в ее воображении встали желтые раскаленные пески, пирамиды, сфинксы… «И там война, и туда добрался Гитлер…»
Вернувшись с прогулки, она достала из чемодана книгу, но тут же отложила ее, заметив какие-то приготовления в доме. Кето, прибежав с работы, торопливо хозяйничала. Она раздвинула обеденный стол, накрыла его свежей скатертью с желтыми цветами, поставила вокруг стулья. Наташа догадалась, что предстоит званый обед, и видимо, по случаю ее приезда. Традиции оказывались сильнее трудностей военного времени.
Ксения Афанасьевна на все убедительные просьбы Наташи не устраивать никаких торжеств только добродушно посмеивалась:
— У нас соберутся друзья и соседи, которые давно не заглядывали к нам.
Единственное, чего сумела добиться Наташа, это помочь по хозяйству. В середине дня она уже месила тесто для хачапури, но, что это такое, еще не знала.
Вечером, когда стол был накрыт, Кето незаметно исчезла из дому. Она побежала к Тамаре, обеспокоенная ее вчерашней грустью и опасаясь, что та вдруг заупрямится и не придет, хотя отец просил ее быть обязательно.
Отар Ираклиевич вернулся домой несколько раньше, чем обычно, и привел с собой четырех пожилых колхозников своей бригады. Они с нескрываемым любопытством разглядывали приезжую.
В условленное время старик Бокерия незаметно переглянулся с Ксенией Афанасьевной и пригласил гостей к столу.
Ксения Афанасьевна принесла и, с трудом отыскав свободное место на столе, поставила тарелки с горячими хачапури.
Один из гостей поднял стаканчик с вином: