— Паромщик! — воскликнул он. — Ты, что ли?
— Я, — ответил Симон.
— А что, Дюранса пересохла, или ты теперь на ренту живешь, что стал ночами гулять?
— Да нет, я к тебе.
— Ко мне?
— Ну да, к тебе.
— А зачем?
— А затем, что ты мне можешь услужить.
Он сел на большой камень рядом со Стрельцом и сказал:
— А ты ведь к советникк вроде неплохо относишься!
— Хороший человек.
— Верно, так ты всегда и говоришь — а кроликов у него все равно таскаешь.
— Не я, так другой кто утащит.
— Это правда.
— У меня один враг: дичь. С ней и воюю. Так ты знал, что ли, что я тут?
— Догадался.
— А у тебя ко мне разговор есть?
Симон кивнул.
— Ну давай, — сказал Стрелец.
— Вот скажи: помнишь, как-то ночью ты у меня пил молодое вино, когда дожидался кареты на верх?
— Как не помнить! — ответил Стрелец. — Еще с нами был один коробейник. Славно тогда посидели.
— Так ты помнишь того коробейника?
— А то нет.
— А если теперь увидишь, узнаешь?
— Как тебя. А ты почему спрашиваешь?
— Так я затем и пришел.
— Да ну? — удивился Стрелец.
Хотя Симон и был довольно прост, но, как все южане, умел выдумывать. Вот он и придумал свою легенду по дороге на горку, где нашел Стрельца.
— Вот какие у меня дела, — сказал он. — Знаешь господина Бютена?
— Нового хозяина в Ла Боме?
— Ну да. Я тут был у него дома. Хороша же у него молодая жена! Так вот: наш коробейник живет у него.
— А что он там делает?
— Окна и двери красит.
— Коробейник?
— Коробейник. Только сдается мне, он не коробейник вовсе и даже не маляр.
— Как так?
— Думаю я, ему мадам Бютен нравится.
— Ну-ну?
— Вот он и притворился маляром. Я только сейчас там был, а он меня как будто не узнал. Только это он, вот увидишь.
— Так ты, значит, думаешь…
— Господин Бютен славный малый, добрый человек, а этот его опутал. Будь я точно уверен, что это коробейник…
— Ты бы что?
— Так шепнул бы на ушко господину Бютену.
— А твое какое дело?
— Ну, есть причины кое-какие.
— Ладно, как знаешь. Так что дальше?
— Пройдись-ка ты завтра с ружьишком мимо Ла Бома.
— А потом?
— Попробуй увидеть маляра. Узнаешь в нем коробейника — скажи мне.
— А ему что сказать?
— Ничего. Сделай вид, что и не узнал его.
Стрелец чуть дернул плечом.
— Ты рыбак? — спросил он.
— Все рыбаки, кто на реке живет.
— А я охотник. Знаешь пословицу? Рыбак охотника ни за что не обхитрит.
Симон вздрогнул.
— Ты это к чему? — спросил он.
— А к тому, что ты меня обхитрить хотел, да я похитрее буду.
Симон недоуменно смотрел на Стрельца. Тот продолжал:
— Я тебе сейчас скажу, как я это понял, а ты скажи, угадал я или нет.
— Слушай…
— Да я и сам давно хотел с тобой об этом поговорить.
У меня ведь совесть как будто нечиста.
— У тебя?
— Мы ведь той ночью, что ты вспоминал, языками много мололи.
— Было дело.
— Болтали, болтали при незнакомом человеке, да и разболтали немало, что лучше бы про себя было знать.
— И то правда.
— Ведь коробейник, может, вовсе не коробейник был.
— Думаешь?
— Два дня спустя как раз опять явились черные грешники…
— Так что по-твоему? — спросил Симон вдруг дрогнувшим голосом.
— Может, и наш коробейник из них.
— И что?
— А то, что зря мы ему рассказали про господина Анри, который теперь в тюрьме…
— Бедный господин Анри!
— А он, может, ни в чем и не виноват.
Из груди Симона вырвался крик:
— Ой! Ты что, тоже так думаешь?
— Да вот с неделю тому назад мысль пришла. Я и хотел с тобой поговорить.
Стрелец улыбнулся:
— Ну что, угадал? Ты зачем ко мне пришел: из-за жены господина Бютена или из-за господина Анри?
— Из-за господина Анри.
— Другой разговор, — сказал Стрелец.
Он завязал последний кошель с кроликом и уселся рядом с Симоном.
Никогда не устареет древнее изречение: "В единстве сила".
В одиночку Симон не решался полностью согласиться с самим собой, что господин Анри может быть невиновен. Потому, когда господин Феро ясно сказал ему, что и он того же мнения — Симон вздохнул свободнее и подумал: "Значит, один я такой дурень!"
Наконец то же самое сказал ему и Стрелец — тогда Симон вдруг рассудил: "Если трое подумали одно и то же — стало быть, так оно и есть. А тогда нам и бояться нечего".
Теперь Симон верил в невиновность Анри де Венаска, но только еще брезжила надежда доказать ее.
Стрелец продолжил разговор:
— Если коробейник из черных братьев, то он, конечно, как-то попользовался тем, что мы ему сказали. Я об этом почему подумал: ведь господина де Монбрена не только застрелить хотели, а еще и ограбили на сто тысяч франков. А Венаски не грабители.
— Так капитан, по-твоему, — не господин Анри?
— Очень может быть.
— Вот и я так думаю, особенно после того, как этот тип сегодня меня уверял, что сам он вовсе не коробейник.
— А ты хочешь, чтобы я удостоверился?
— Ну да.
— А потом?
— Потом? Откуда я знаю…
Стрелец нахмурился.
— Послушай меня, Симон, — сказал он, немного помолчав. — Мы с тобой люди бедные, перебиваемся как можем. Никому мы с тобой не нужны: что мы скажем, что промолчим — все равно.
— Ох… — вздохнул Симон.
— Вот, положим, мы все правильно думаем: капитан черных братьев — не господин Анри, а совсем другой человек.
— Положим.
