Размышляя, Тищенко снова уселся в кресло. Перевернул несколько страниц. Вот пожилой армянин, глава местной диаспоры. Уважаемый человек! Но русских все-таки больше, не выиграть ему. Ага, а вот и Агатов, удивительно странный политик! Всю свою жизнь считал цифры в финансовом учреждении, в институте преподавал. А теперь – гляди ж ты – на выборы! Ну нельзя в политику с такой постной миной! Сидит, насупился, как хомяк. Но этому тоже можно улыбаться – безопасен! Народ так запутался в его мудрых изречениях, не поняв и половины из них, что теперь даже и не слушает его. Так, а вот Глухарев. Любопытная личность! Националист крепкой чеканки! Вот уже десять лет выпускает свою черносотенную газетку, призывает бить и мять, изобличать и бунтовать. Участвует во всех выборах, никогда не побеждая, но все равно участвует! Но и его опасаться не следует.
И снова перебирал Тищенко папки, открывал, вчитывался… и все больше убеждался, что главный, самый опасный соперник – в папке красного цвета. Абсолютно пустой. Неизвестный.
Основная его мысль была – выиграть чисто. Чтобы не подкопался никто, чтобы через месяц или два какой-нибудь угрюмый журналист, склонившись над микрофоном, не вещал: «Мы так и думали… он не оправдал надежд… народ не обманешь…» Ему хотелось сорок процентов себе, двадцать Романникову… это убедительно. Ситуация минимум – больше можно, меньше нет. И он верил в свою команду, которую подбирал медленно и аккуратно, словно укладывая в коробку разноцветные карандаши. Ведь они все были разные – но единая цель связала их крепче любой клятвы. Еще бы – если выиграют, город будет их! Его словно отдадут на разграбление, как когда-то отплачивали добычу удачливым пиратам.
