Тензи и Лилит – лучшие подруги. Они живут на отшибе маленького городка возле станции, где почти ни один поезд не останавливается. Словно постоянно ждут, что кто-то приедет и увезёт их.Однажды в их Богом забытое место приезжает молодой учитель начальных классов – Эдгар. Тензи влюбляется в него и они собираются навсегда уехать в большой город.Будет ли Тензи счастлива со своим избранником? Утратит ценность их с Лилит дружбы или сохранит? Сможет ли Лилит перенести разлуку с самым близким человеком? Причём здесь книги и зачем их окунать в море? Ответы на эти вопросы вы узнаете в «Капитане Книжного моря»
Три дня дождя – отпускай
R. Ricardo – Делить с тобой
Свят – по дороге домой
Тhomas Mraz – пророчество
Miyagi – Minor
Goartur – иностранец
Xcho – дай мне огня
Tritia – Уже не я
Вера Брежнева – Девочка моя
HammAli & Navai – Мама
Посвящается моей маме. Спасибо, что позволила пройти этот путь. Знай, ты не обязана быть такой, какой я хочу тебя видеть, чтобы занимать отдельное большое место в моём сердце. Теперь и твоя дочь научилась позволять другим выбирать свой путь. Знай, что я всегда рядом.
И Моему братику. Надеюсь, ты сможешь меня простить, как Эрика простила Лилит.
И Моим друзьям. Всем, кого я потеряла, кому сделала больно. Я тогда не умела по-другому. Я вас люблю. Пусть эта история согреет ваше сердце.
– Лиля! Что ты творишь?! – голос мамы настигал, добирался до ушей, как Лилит ни пыталась заглушить его грохотом вещей, которые закидывала в чемодан. – Так нельзя!
– Этот придурок на меня замахнулся, – Лилит швырнула чёрный свитер поверх красок и альбома. – Мне правда жаль, что тебе плевать, или что у тебя отсохли глаза… Ты даже не видишь, как он
– Неблагодарная! Что ты такое говоришь?! Опять будешь вспоминать тот бред, что несла 2 года назад? И вообще, он на тебя всего лишь замахнулся, ты сама с каменным лицом стояла…
– Не мешай пожалуйста собирать вещи. – Лилит, сама не понимая почему, сдержала себя от более обидных слов. – И не пытайся меня вернуть. Я остаюсь у бабушки, а дальше… дальше посмотрю.
– Юлиана, – послышался грубый мужской голос. Его обладатель пыхтел в попытках показать, насколько его не волнует происходящее, – Пусть уходит. Нашей семье не нужны предатели.
– Вот и славно, – Лилит захлопнула чемодан и направилась к мраморной лестнице.
– Лиля, прошу тебя! Не разбивай отцу сердце…
– Лилит. Меня зовут Лилит. И этот убоюдок мне не отец.
– Если что… – мама перестала за ней бежать, остановившись наверху лестницы. Лилит обернулась. Мама стояла на фоне мраморных стен в домашнем платье красного цвета, и походила на сердце, бьющееся, трепещущее, но оставленное на белом снегу, – звони.
Этот урод был помешан на мраморе. Лилит от него тошнило. И от мрамора, и от урода. А ещё от французских песен. Она уже не могла спокойно распевать их на очередном приеме хором с Артуром и изображать любящую семью. Никакой семьи не было изначально, была лишь игра на публику.
И от кома, мешавшего дышать, тоже делалось дурно. Разве что чуть-чуть.
Лилит промолчала. Было понятно: даже если она «позвонит», мама выберет его. Потому в следующую секунду Лилит пронеслась мимо Ариадны, домработницы, одарив женщину виноватой улыбкой. Хотелось, конечно, с ней попрощаться, но нужно было бежать. Иначе от прошлого не укрыться.
Хлопнула тяжёлая дверь, и в следующую секунду Лилит неслась по садовому гравию к калитке. Чемодан подбадривал громыханием о мелкие камешки. Она до последнего надеялась, что мама выбежит, выгонит этого ублюдка драной тряпкой, заберёт их с Эрикой, и они уедут… Но этого не произошло.
Эрика.
Ее оставлять было больнее всего.
Деревья, окружавшие элитный посёлок, словно пытались подбодрить Лилит ласковым шуршанием, а звёзды – тёплым мерцанием. Но она ничего не видела и не слышала. Даже её сиреневая прядь словно поблекла, а цепи и звёздочки на кожаной куртке превратились в пушинки и перестали звенеть. Словно все вокруг слилось с ее чёрными волосами и одеждой.
«Первое предательство… наверное, это всегда так больно… – подумала Лилит. – ничего, зато второе будет полегче…»
И разрыдалась. Только сейчас она дала волю чувствам. Подумала остановиться, чтобы перевести сбившееся дыхание, но не хотела. Прошлое нагоняло. Потому ускорила шаг, не замечая, как чемодан больно бил по пяткам.
«Интересно, Эрика меня однажды простит? – Думала Лилит, смотря на ночной город сквозь большое окно пустого автобуса. Стекло приятно холодило разгоряченный от бега и мыслей лоб. – В любом случае, сейчас я не могу поступить иначе. Ублбдок запретил мне к ней приближаться, а это значит, видеться мы сможем лишь когда ей будет хотя бы 16… Даже если сейчас её тайком увижу, она снова меня вспомнит, будет плакать, говорить маме, будет скучать. Ей будет больно. Черт, ей уже больно. Какая же я тварь…»
Лилит представляла, что автобус увозит ее дальше от боли, тоски, страха. Что все они выпадают из окна и разбиваются о шоссе, налетают на машины и фуры. Бабушке их везти не хотелось.
Бабушка Рина была папиной мамой, потому Ублюдка тоже не жаловала. За это Лилит была особенно благодарна. А ещё – за то, что бабушка пока была рядом, вовремя напоминая о папе и о том, что он ее защищает. Лилит улыбнулась. Вот он бы точно спустил этого ублюдка с лестницы.
