1916 год. Разгар Первой мировой. Лейтенант Русского военно-морского флота Николай Верещагин доживает последние мгновения в затопленной субмарине… 400 лет спустя. Боевые товарищи прозвали Ольгу Шереметьеву «Ведьмой» – ведь на на фюзеляже ее космического истребителя была изображена голая ведьмочка, летящая верхом на помеле между звезд. Ну и за характер, конечно. Кому еще, как не капитану «Летающей Ведьмы» могли поручить заведомо провальную операцию на планете сепаратистов? Из смертельной передряги Ольга вышла не только живой, но и с трофеем – вражеским штурмовиком. Правда, победное возвращение не уберегло Шереметьеву от козней «родной» контрразведки, и смертельно опасные приключения последовали одно за другим. И никто, ни высокопоставленные эмиссары спецслужб, ни собственное командование Ведьмы, ни ее друзья по Космофлоту не знал, что девушка живет и сражается не только за себя, но и «за того парня», что четыре века назад задохнулся в металлическом чреве подводной лодки «Барс»…
Светильники, расположенные на подволоке грузового трюма, заливали всё пространство своим холодным светом. Трюм контейнеровоза "Монблан" был почти пуст. Это был последний полёт старого корабля, ветерана галактических трасс.
С него было снято всё ценное оборудование, и полностью уничтожена вся база данных бортового компьютера. Корабль нёсся в гиперпространстве, жёстко пристыкованный к борту тяжёлого крейсера "Персей". В определённой точке космоса оба корабля выйдут из гиперпространства в обычный трехмерный космос и расстыкуются. Далее "Монблан" будет следовать один. Его задача – подойти как можно ближе к планете Лукхор, если он ещё не будет к этому времени уничтожен, войти в атмосферу планеты, выпустить из грузового отсека свой груз и погибнуть. Грузом были четыре аэрокосмических истребителя типа "Гепард". Именно ради их доставки в нужную точку в нужное время и совершался этот дальний рейд. И именно ради этого было принято решение пожертвовать старым транспортным судном.Стройная высокая женщина, облаченная в черный флотский мундир, мерно стуча каблучками по палубе, направлялась в самый конец грузового трюма "Монблана", где у самой аппарели в электромагнитных захватах находились истребители. Экипаж "Монблана" готовился к эвакуации и в трюме проводились последние работы перед расстыковкой. Все невольно оборачивались вслед проходившей женщине. Женщина была красива. Пышные, иссиня-черные волосы, выбивающиеся из-под форменной пилотки с белым кантом и эмблемой Военно-Космического Флота ниспадали на плечи. С иголочки пошитый мундир – прямая юбка и китель с погонами капитана 2-го ранга идеально облегали стройную фигуру. Черные форменные туфельки и тонкие прозрачные чулки добавляли наряд. На груди поблескивал золотой значок пилота экстра-класса палубной авиации ВКФ и два ряда орденских планок. Это была традиция, уходящая в глубину веков.
Флотский офицерский мундир признавал только три цвета: черный, белый и золотой.
Из двух экипажей летящих состыкованными кораблей только два человека знали о цели предстоящей миссии – командир "Персея" и она – командир отдельной истребительной авиаэскадры капитан 2-го ранга Ольга Шереметьева.
Сегодня она изменила своей привычке. Обычно она появлялась на ангарной палубе авианосца, на котором проходила службу, в рабочем комбинезоне и ботинках, чтобы вместе с техниками и инженер-механиком пролезть по всем закоулкам своей машины. Сейчас же времени переодеваться не было, так как она только что вернулась после разговора с командиром крейсера, уточняя детали предстоящей операции. Подойдя к последнему "Гепарду", Ольга жестом остановила четырех техников унтер-офицеров, оторвавшихся от работы, чтобы её поприветствовать.
— Вольно, парни! Продолжайте. Как, Иван Петрович, укладываетесь?
Это тоже была традиция, оставшаяся с давних времен. Не в строю и во внеслужебное время офицеры флота, в отличие от армейских офицеров, всегда называли друг друга по имени отчеству, даже при большой разнице в чине.
— Всё в порядке, Ольга Александровна! Проводим последнюю проверку – доложил капитан-лейтенант, инженер-механик ее истребителя.
— Всё нормально, подготовим "Ведьму" и остальных в лучшем виде!
К истребителю подошел капитан 2-го ранга Пугачев – начальник инженерно-механической службы авиаскадры. Как начальник этой службы, он лично контролировал подготовку "Ведьмы" к вылету. "Ведьмой" называли машину командира из-за её эмблемы на борту. Многие истребители и штурмовики авиации флота имели на фюзеляже помимо положенных опознавательных знаков ещё и эмблемы, нарисованные народными умельцами. Иногда остроумные, иногда похабные. Начальство смотрело на это сквозь пальцы, потому как на войне каждый человек на счету, а пилот истребителя или штурмовика – тем более. Эмблемой "Гепарда" Ольги была хорошенькая голая ведьма на помеле, летящая среди звезд. Из-за этой эмблемы, вызывающей много шуток и острот, истребитель и прозвали сначала "Летающей ведьмой", а потом, для краткости, просто "Ведьмой".
— Ну что, волнуешься, Оля? — спросил Пугачев вполголоса, когда они отошли в сторону.
— Волнуюсь, Михалыч… Душа не на месте. Все вроде продумали, учли, а гложет нехорошее предчувствие. Ты же меня знаешь…
— Так что же делать, отменить вылет?
— Ты же знаешь, Михалыч, что это нереально. Чем мотивировать? Бабье предчувствие? Как минимум, засмеют. А могут и саботаж пришить. Придется лететь, а там буду смотреть по обстановке. Шкатулку не забыл?
— Ну, что ты, Оля, как можно? Она всегда со мной. Одно могу гарантировать – твоя "Ведьма" и остальные машины в полном порядке.
— Ладно, Михалыч! Пойду, отдохну перед полётом. А там, может, что ещё придумаю…
Ольга подошла к эмблеме, нарисованной на борту и, положив ладонь на обшивку фюзеляжа тихо, чтобы её никто не слышал, что-то зашептала. После этого повернулась и пошла к выходу из трюма.
— Идет, как пишет! — восхищенно сказал один из техников, глядя вслед удалявшемуся командиру.