— Такие решения быстро не принимаются, надо ждать.
— Хорошо, подождем. И найди мне хорошего артиллериста, где хочешь, найди!
— Будет тебе артиллерист, — пробурчал Гжешко.
После разговора с представителем комитета Алекс отправился к Мартошу.
— Есть новости?
— Так точно, господин полковник.
За время отсутствия начальства старый штабник времени даром не тратил. В течение четверти часа он весьма толково изложил свои предложения по реорганизации вооруженных сил «Свободной Себрии». Двадцать восемь пехотных рот сводились в семь батальонов четырехротного состава, двадцать девятая рота переименовывалась в саперную. Семь батальонов — слишком много для маленького отставного капитана. И в каждом батальоне должен быть свой командир и свой штаб. Где для них кадры взять? А еще есть два кавалерийских эскадрона, муниционная колонна, формируются артиллерийская полубатарея и санитарный обоз…
— Утверждаю, господин подполковник, готовьте приказ!
Как выяснилось, приказ уже был готов. Командующему тут же вручили дюжину листов исписанных четким, красивым почерком делопроизводителя Крайчека. Алекс с немалым трудом осилил содержимое бумаги на полузнакомом языке. Большинство содержавшихся в приказе имен ни о чем ему не говорило, оставалось положиться на опыт подполковника Мартоша. Он офицер весьма искушенный в штабных делах, хоть и имперский шпион. Отыскав на последнем листе нужное место, полковник росчерком пера поставил свой автограф, а заодно посадил небольшую кляксу.
— Не извольте беспокоиться, господин полковник, сей час все будет исправлено.
Делопроизводитель тут же присыпал кляксу мелким песком, аккуратно стряхнул песок с листа, а затем подчистил растекшиеся по бумаге чернила бритвенной остроты ножиком. Если специально не приглядываться, то ничего и не заметно. Благодарно кивнув Крайчеку, Алекс повернулся к Мартошу.
— Доведите приказ до господ офицеров.
— Будет исполнено, господин полковник.
Придется делопроизводителю до самой ночи пером скрипеть, делая из приказа нужные выписки. Завтра их развезут по ротам и военная организация «Свободной Себрии» придет в движение со скрипом несмазанных колес и командной руганью преобразуясь в нечто новое. А пока есть время подумать о плане предстоящей операции, ведь семь батальонов — это так мало для решения поставленной задачи. А еще эта чертова дырка в спине, напоминающая о себе при каждом неловком движении.
— Дайте мне карту, господин подполковник.
Надо будет изучить театр предстоящих боевых действий хотя бы на бумаге. И пора бы уже задуматься о собственном штабе, не всю же штабную работу Мартошу с Крайчеком на себе тянуть.
На выходе Алекс из здания был внезапно атакован двумя весьма решительно настроенными господами. Первый — франтовато одетый молодой человек, манерами и наглостью напоминавший недоброй памяти Жоржа Манского, был вооружен карандашом и блокнотом. У второго, худого, длинноволосого и бледного юноши вместо блокнота имелся большой альбом, какими обычно пользуются в путешествиях художники.
Едва только полковник шагнул за порог, как с левого фланга к нему, размахивая карандашом, подскочил первый.
— Дайте интервью о разгроме османийцев в Шемеле!
В это время второй забежал вперед и начал что-то черкать в своем в своем альбоме, бросая на Алекса короткие взгляды.
— Я не даю интервью! Оставьте меня в покое и дайте пройти!
Офицер попытался обойти возникшее на пути препятствие и одновременно прикрыл лицо ладонью левой руки. Попытка оказалась неудачной, наглый франт продолжил приставать к нему.
— Но наши читатели жаждут подробностей!
Накопившиеся за последнее время усталость и раздражение вырвались наружу, легко прорвав оболочку воспитанного домашнего мальчика.
— Пшел вон скотина! Драган, убери с дороги эту сволочь!
Введенный в действие резерв в виде здоровенного, вооруженного винтовкой себрийца коренным образом изменил соотношение сил. Франтоватый буквально в последний момент сумел увернуться от летевшего ему в грудь приклада и отскочил в сторону, дав офицеру возможность пройти дальше. Длинноволосый художник освободил проход, но черкать в альбоме не прекратил.
В том момент, когда Алекс забирался в коляску, а Драган на козлы, газетный писака предпринял последнюю попытку.
— Зря отказываетесь, полковник, мы можем дать вам международную известность!
Экипаж наконец-то тронулся, оставив наглых борзописцев позади. «Чего мне в жизни не хватает, так это международной известности», недовольно поморщился офицер. Только сейчас до него дошло, что оба газетчика приставали к нему на чистейшем руоссийском. И очень ему не захотелось, чтобы общественность империи узнала, кто на самом деле скрывается под личиной полковника Барти.
