Ожидание затянулось надолго. Прошло не меньше получаса, прежде чем из-за забора послышались шаги. Вместе с начальником караула за ворота вышел носатый мужчина в некогда шикарном, щедро расшитом золотом мундире. Здешний то ли дворецкий, то ли мажордом. Наиболее выдающаяся часть его лица имела непередаваемый сизый оттенок, указывающий на неумеренную страсть к веселящим напиткам.
— Следуйте за мной, господин…
— Полковник, — подсказал Алекс.
— Полковник, — бесстрастно повторил сизоносый носитель раззолоченного мундира.
Голос у него был на редкость скрипучий и противный. Первым в ворота с важным видом прошествовал придворный за ним Алекс. Дежурный офицер, часовой и Драган с лошадьми остались снаружи.
К удивлению Алекса, сизоносый хрен в мундире повел его не во дворец, а сразу за воротами свернул на парковую дорожку. Еще минута, и взору полковника Барти предстала закрытая и застекленная беседка с двумя сидящими в ней женщинами. Одна — сухопарая седая себрийка лет шестидесяти. Во второй офицер с изумлением узнал потемневшую под здешним солнцем и подурневшую лицом великую княжну Мари. Широкое платье и сидячая поза не могли скрыть положения молодой женщины — она находилась на последнем месяце беременности.
Хрен в мундире торжественно провозгласил.
— Владетельная княгиня Боградская!
Пришлось кланяться, придерживая саблю. Разгибаясь, Алекс попытался понять реакцию княгини на свое появление.
— Полковник Барти!
Обе женщины едва заметно склонили головы. Взмахом руки княгиня отпустила сизоносого, тот не замедлил исчезнуть из поля зрения. После традиционного приветствия, княгиня повернулась к своей компаньонке.
— Принесите мне скамеечку для ног.
Пожилая дама бросила на офицера неприязненно-подозрительный взгляд и попыталась что-то возразить, но княгиня отмела все возражения, буквально заткнув той рот.
— Мне нужно повторить?
Не посмев спорить дальше, себрийка оставила их наедине, напоследок попытавшись испепелить Алекса взглядом. Убедившись, что придворная дама отошла на достаточное расстояние Мари поинтересовалась.
— Явился, чтобы сдержать свое обещание?
— Какое обещание, ваша светлость?
Глаза княгини на мгновение полыхнули огнем, таких ошибок женщины не прощают.
— Подойди ближе, Алекс.
Обманутый мягким тоном офицер неосторожно приблизился на расстояние вытянутой руки и тут же получил звонкую оплеуху.
— За что?!
— Он еще спрашивает! А по чьей милости я сижу здесь с этим дурацким пузом?
— Но ваша…
— И прекрати мне выкать, после того, что между нами было!
— Но это было только один раз, — смутился Алекс.
— Два раза ночью и еще один утром, — напомнила княгиня, — потом ты трусливо сбежал, а меня спешно выдали замуж и сослали сюда! Из-за тебя, между прочим!
Можно было возразить, что такой исход ее судьбы при всех раскладах был неизбежным, а их небольшая интрижка всего лишь немного ускорила его. Но возражать обиженной женщине в данной ситуации было бесполезно, пришлось извиняться. Через слово, спотыкаясь, он принялся оправдываться, ссылаясь на указание императора немедленно выехать в действующую армию в свите наследника.
— Оставь свои жалкие оправдания, Алекс, у нас мало времени. Скажи лучше, что нужно от моего мужа полковнику Барти?
— Ну, у меня к нему конфиденциальное дело. Где я могу его найти?
— На вилле «Орлиное гнездо». Верст двадцать отсюда. Он там третий день со своими дружками пьет вонючий самогон и пользует шлюх, которых по какому-то недоразумению называют моими фрейлинами. С тех пор, как он меня обрюхатил, я его не интересую!
Алексу стало искренне жаль эту несчастную молодую женщину, попавшую в такое незавидное положение силою непреодолимых обстоятельств. Но чем он мог ей помочь? К тому же у него было важное и не терпящее отлагательств дело.
— Кто-нибудь может проводить меня на эту виллу?
— Бесполезно, князь уже наверняка в невменяемом состоянии.
— И когда он из него выйдет?
— Обычно это длиться от одной недели до двух. Может, все-таки изложите свое дело мне? Постараюсь помочь тебе по старой памяти.
Решив, что хуже уже не будет, Алекс рассказал княгине о потребностях армии «Свободной Себрии» в продовольствии.
— Хотел договориться с вашим мужем о поставках продовольствия.
Лицо княгини исказила гримаса презрения.
— Мой муж — трус и подлец! С ним бесполезно о чем-либо договариваться, он вам наобещает кучу всего, но ничего не сделает, а если ваши враги предложат ему на пятак больше — продаст вас, не задумываясь. Не вздумайте иметь с ним каких либо дел!
Даже если сделать поправку, что эти слова произнесены обиженной на мужа женой, хорошего все равно мало, положение становилось тупиковым.
— И что же мне делать?
— Лично я ничем не могу тебе помочь. Меня держат здесь в четырех стенах, и ни к каким делам не подпускают…
В это время вернулась пожилая себрийка со скамейкой для ног.
— Благодарю вас! И принесите мне письменные принадлежности.
Придворная дама взглядом размазала Алекса по полу беседки, но ушла молча.
