— Черт, мало! Выдели ему еще одну роту и пусть сам думает, как ему до Озчелика добраться, он в этом деле дока.
— Слушаюсь, господин полковник!
Очень не хотелось бы упустить Озчелика-пашу. Пленение или гибель вражеского командующего не только нарушали управление войсками противника, но и деморализовывали рядовых солдат ничуть не меньше, чем падение Камы. Дальнейшее освобождение Южной Себрии в этом случае пройдет быстрее и с меньшими потерями. Ко всем этим соображениям в немалой степени примешивался мотив личной мести. В первый раз он Озчелика сам отпустил, во второй тому удалось сбежать, бросив своих солдат, в третий раз он уйти не должен.
Озадачив подчиненных решением этой задачи, полковник Барти занялся другими, а их набиралось немало. В первую очередь надо было срочно собрать и эвакуировать раненых, ночной мороз добьет их куда вернее, чем удар штыком. Во-вторых, требовалось привести в порядок потрепанные и смешавшиеся в ходе штурма части и подразделения, заодно уточнив понесенные в ходе штурма потери. При этом, задачу выкурить османийцев из подземных сооружений Ападагпара тоже никто не отменял. Всех солдат требовалось накормить, где-то разместить, дав возможность отдохнуть перед завтрашним штурмом и наскрести по тылам хоть какое-нибудь пополнение для частей первой линии. Также требовалось собрать брошенное оружие и боеприпасы, подсчитать трофеи… Всего не перечислишь.
И только мертвые могли подождать пару дней. Ими займутся потом, когда поднимут над старой цитаделью себрийский флаг, отметят победу и помянут погибших, проспятся и похмеляться, ужаснутся количеству погибших товарищей и начнут копать для них братские могилы. Это жарким летом мертвое тело начинает пованивать уже через двое суток, а зимой можно и подождать, хотя перетаскивать промерзший труп тоже приятного мало.
Неподалеку гулко ухнула пушка. Штаб-капитан Гараев со своими артиллеристами перетащил на южный склон горы старую бронзовую пушку на крепостном лафете и начал обстрел Камы. Пока расчет возился с заряжанием дульнозарядного мастодонта, покрытого зеленоватой патиной, Алекс попытался разобрать отлитые на стволе вензеля. Пушка оказалась бритунийской двадцатичетырехфунтовкой, видимо, снятой с нижнего дека какого-то линейного корабля.
— Да ей же больше ста лет!
— Так точно, господин полковник, больше, — подтвердил Гараев. — Те, что поновее — чугунные, из них стрелять поостереглись, да и более тяжелые они. А к этой к тому же боеприпасов достаточно много.
Расчет метнулся от орудия, фейерверкер проверил примитивный прицел и поднес пальник к запальному отверстию. Сначала пыхнул порох на полке, затем из ствола с грохотом вылетел клуб плотного белого дыма, пушка неожиданно резво прыгнула назад. Пока расчет накатывал орудие в исходное положение, Алекс успел увидеть, как разлеталась в стороны черепица одной из крыш.
— Чем стреляете?
— Тем, что нашли — ядрами.
— А бомбы есть?
— Есть немного, господин полковник, я их решил до завтрашнего штурма приберечь.
— Стреляйте бомбами, — разрешил полковник, — чего их беречь, может, завтра никакого штурма и не будет.
Очень хотелось бы в это верить, но готовиться нужно было к худшему. И подготовка эта заняла почти всю ночь. С наступлением темноты Кама погрузилась в полную темноту. Со стороны осаждающих горели костры, перекликались часовые, ржали лошади и скрипели многочисленные телеги с фурами. В городе не горело ни единого огонька, казалось, там не осталось ничего живого, даже кошек с собаками.
— Как думаешь, Мартош, уйдут османийцы?
— Уйдут, господин полковник, но не все. Все одно штурмовать придется.
— Умеешь ты настроение поднять прорицатель. Ладно, показывай что принес.
Предложенный начальником штаба план взятия Камы и старой цитадели тактическими изысками не блистал. Да они и не требовались, серьезного сопротивления от противника никто не ожидал.
— А пушки зачем?
— Сегодня, точнее вчера, при штурме Ападагпара они очень пригодились, вот я и подумал…
Тащить артиллерию на узкие городские улочки представлялось излишней и не самой удачной затеей. С другой стороны, если встретится очаг сопротивления, то они могут и пригодиться. Личный опыт Алекса говорил о том же.
— Ладно, пусть будут.
Алекс широким росчерком пера утвердил план.
— Пишите приказ, Мартош.
Под самое утро удалось перехватить пару часов сна в палатке, где вода так и норовила замерзнуть за ночь. Казалось, только лег и закрыл глаза, а тебя уже бесцеремонно расталкивают.
— Господин полковник, пора!
Снаружи еще темно, но жизнь в себрийском лагере уже кипит. В воздухе словно разлито напряженное ожидание, всем хочется скорее закончить дело, хотя до его окончания дожить удастся не всем. В штабной палатке подполковник Мартош бодр и деятелен, только покрасневшие глаза и отросшая за день седая щетина свидетельствуют о бессонной ночи.
— Через час будет достаточно светло для начала штурма, начинаем формировать колонны.
— Формируйте, — согласно кивнул Алекс.
— Может, парламентеров пошлем? — предложил начальник штаба. — Предложим капитуляцию.
