- Ни в коем разе. Мне поручено только задержать вас здесь до рассвета.
- А по чьему приказу вы действуете?
- По приказу короля.
- О, ну тогда я спокоен.
И дон Фелипе протянул свою шпагу господину де Эртлу.
- А теперь, сударь, - сказал ему корнет, - я полагаю, что завтра утром нам придется проделать совместное путешествие.
- Простите? - переспросил высокомерно испанец.
- Мы едем в Париж.
Дон Фелипе подошел к двери и увидел носилки. В окошке появилось лицо женщины. Это была донья Манча. Она была бледна, но дону Фелипе показалось, что в глазах ее светится торжество.
Господин де Эртлу снова заговорил:
- Милостивый государь, - сказал он дону Фелипе, - мы поедем в Париж, и поедем рядом с носилками доньи Манчи.
- И все это по приказу короля? - насмешливо спросил дон Фелипе.
- Да. Его величество удостаивает донью Манчу своей любви.
- О, я знаю это. - произнес дон Фелипе, которому казалось, что в глазах своей сестры он прочел все, что произошло между ней и королем, - и это несколько досаждает господину кардиналу.
- Я тоже так думаю, - вежливо откликнулся господин де Эртлу, - но случилась небольшая неприятность.
- С кем?
- С самим королем, сегодня же ночью.
- Что вы хотите этим сказать? - обеспокоенно спросил испанец.
- Из Амбуазского замка прибыла королева.
- Ах! - воскликнул дон Фелипе и побледнел.
- Ну, и король, - добавил господин де Эртлу, - желает, чтобы донья Манча и вы отправились ждать его в Париж.
Дон Фелипе сел на лошадь, и носилки доньи Манчи двинулись от Блуа в направлении Парижа.
Глава 12. У Лоредана
Старый город засыпал; от Сены поднимался прозрачный туман, тянулся по берегам, карабкался по узким улочкам я потихоньку стирал очертания крыш и башен старинных домов.
Улица Сен-Дени, днем заполненная людьми, пустела на глазах, лавки закрывались.
Однако лавка мэтра Самюэля Лоредана, богатого золотых дел мастера его называли королевским ювелиром, - была еще открыта; ее довольно хорошо освещала стоявшая посреди стола медная трехфитильная лампа.
За столом работала молодая девушка.
Это была Сара Лоредан. В комнату вошел на цыпочках седобородый человек и подошел к ней.
- Барышня! - позвал он.
Сара повернула голову.
- А, это ты, мой старый Жакоб?
- Да, барышня. Вы еще долго не ляжете?
- Я жду отца.
- Я боюсь, барышня, что хозяин сегодня придет очень поздно ночью.
- Как? - удивилась она. - Разве он не пошел, как обычно, к нашему соседу-кожевеннику с Медвежьей улицы сыграть партию в кости?
- Если бы он был у мэтра Бопертюи, кожевенника, он бы уже давно вернулся.
- Ты думаешь?
- Черт возьми, барышня, - ответил Жакоб, старший приказчик Самюэля Лоредана, - сигнал тушить огни уже давно прозвучал.
- Правда? - спросила девушка и поспешно бросила работу.
- Вы же знаете, что кожевенник Бопертюи строго блюдет все указы.
- Но где же тогда отец?
- Думаю, что он пошел в Лувр.
- Значит, король вернулся?
- Да, барышня, еще вчера. Недолго он пробыл в Блуа.
- Во имя неба, Жакоб, - воскликнула с ужасом Сара, - не говори мне о Блуа.
- Почему, барышня?
- Разве ты не знаешь, какой опасности я подверглась по дороге в этот проклятый город? О, если бы чудо не привело мне на помощь этого молодого офицера...
- Ах, да, - сказал старый Жакоб, - капитан... капитан...
- Капитан Мак, - закончила фразу девушка и слегка покраснела.
- Храбрый капитан! - пробормотал старик Жакоб. - Барышня, опишите мне, где это произошло, я из тех мест и смогу все себе хорошенько представить.
- Это в двух лье от Блуа, в стоящей на отшибе гостинице под вывеской "У Единорога".
- "У Единорога"?! - воскликнул Жакоб, - Это было в гостинице "У Единорога"?
- Да.
- Но она принадлежит моему племяннику.
- Твоему племяннику? Жакоб, у тебя есть племянник?
- Да, барышня, - ответил Жакоб, - есть у меня дурень-племянник, который вытянул у меня все мои сбережения, чтобы сделаться трактирщиком, и все протратил. И это у него вы подверглись такой опасности? Ах, он презренный, ах, он грубиян этакий!
И в ту минуту, когда Жакоб, которого его молодая хозяйка Сара Лоредан называла Жобом, возмущенно произнес эту тираду, в эту самую минуту в лавку вошел человек.
Это был Самюэль Лоредан, королевский ювелир.
Под мышкой он нес большую кожаную сумку и немного запыхался.
- Уф! - произнес он, бросая сумку на прилавок, - я уж думал, что король так сегодня и не кончит наши дела.
- Король вам сделал большой заказ, батюшка? - спросила Сара.
- Очень большой. Сдается мне, что при дворе происходят весьма странные вещи.
Произнеся эти слова, Самюэль Лоредан сел и вытер пот со лба. Дочь подошла к нему; на лице у нее было написано любопытство.
- Расскажите мне об этом, батюшка, вы же знаете, как я охоча до новостей.
Самюэль заулыбался.
- Я тебе расскажу кучу всего, а ты завтра пойдешь и выболтаешь все своему крестному, господину де Гито?
- Ну и что, а почему бы и нет? У меня от крестного нет секретов, и я с ним обращаюсь совсем как с вами, папочка. А ведь господин де Гито - большой вельможа.
- Да, но из всех его крестниц, а у него их много, потому что он всегда обожал крестины, ты - самая любимая.
- Это правда.
