Но не успел Сидуан вытащить из кармана кожаный кошелек, в котором позванивало несколько серебряных монет, как слуга бросился к двери.
- Что там? - спросил Сидуан, бросившись вслед за ним.
- Путники, лошади! - воскликнул Гийом. - Едут сюда... точно! Вот и работа! Знал я, что не уйду!
И правда, в сгущавшихся сумерках можно было различить двух всадников. Они быстро приближались, и в сердце Сидуана вспыхнула надежда.
- Молись, Перинетта, - воскликнул он, - молись, чтоб они остановились!
И в самом деле, всадники замедлили аллюр и остановились в десяти шагах от трепещущего от волнения Сидуана.
Один из всадников был старик. По серому суконному кафтану в нем можно было признать буржуа, и буржуа богатого, потому что его спутник был одет как лакей.
- Послушай, приятель, - обратился старик к Сидуану, - не скажешь, далеко ли до Блуа?
- Конечно скажу, монсеньор, - ответил трактирщик, отвешивая глубокий поклон, в то время как Перинетта присела как можно ниже, - вы в двух лье от него.
- Спасибо, друг, - произнес старик и тронул лошадь.
- Как, монсеньор, - воскликнул бедный Сидуан, - вы не желаете хоть чуточку подкрепиться?
- Ах, да, и правда, ведь это гостиница, - сказал, улыбаясь и поднимая глаза на вывеску, всадник. - Нет, приятель, у нас нет времени, уже темнеет, а нам нужно как можно скорее быть в Блуа.
- О Господи! - вздохнул Сидуан.
- И потом, - продолжал путешественник, - ты зря величаешь меня монсеньором, мой мальчик. Я не дворянин, а простой буржуа по фамилии Лоредан, королевский ювелир. Доброго вечера, приятель!
И к отчаянию Сидуана, старик и его спутник тронулись в путь.
- Ах, как мне не везет, как не везет! - причитал трактирщик.
Перинетта расхохоталась, показав белые зубки.
- Ну уж это ваша вина, хозяин, - сказала она.
- Моя вина?! Я виноват, что этот путешественник не захотел остановиться?
- Да, хозяин.
- И как же это так, Перинетта? - спросил Сидуан, и снова печально уселся у огня.
- Но, черт возьми, - ответила разбитная служанка, - когда он спросил у вас, далеко ли отсюда до Блуа, нужно было сказать, что шесть лье, а не два, тогда бы он остановился, поужинал и спросил комнату.
- Ну, это нет! - ответил Сидуан. - Не умею я врать.
- Ну, если так, - сказала холодно Перинетта, - не надо жаловаться. В ремесле трактирщика, если ты слишком честен...
- Так что?
- То ты разоришься, - закончила Перинетта нравоучительным тоном.
И она стала вытаскивать из огня непрогоревшие поленья и засыпать головешки золой.
- Что ты там делаешь, Перинетта?
- Огонь тушу, хозяин. Ведь уже и спать пора.
- Но... может, подождем еще? Кто знает?..
Перинетта сочувственно взглянула на Сидуана.
- Это уж чистая блажь, хозяин. Вы лучше бы расплатились с Гийомом и заперли двери.
Бедный трактирщик, ворча, встал и пошел запирать двери, как посоветовала ему Перинетта. Потом обратился к конюху:
- Я тебе должен, Гийом, три ливра и шесть денье, так?
- Да, хозяин, по моим подсчетам так.
- Вот они, мой бедный Гийом.
- Так все же, хозяин, - сказал увалень, снова вытирая слезы, придется мне уходить?
- Придется. Ты - славный малый, честный, работящий, ты себе на жизнь заработаешь.
Перинетта убирала посуду и наводила порядок. В эту минуту со стороны дороги донесся шум, и в дверь постучали.
- На этот раз, - воскликнул Сидуан, ринувшись к двери, - это уж точно путешественник!
И он отворил дверь.
Это был крестьянин. В темноте виднелась телега, запряженная быками.
- Простите меня, - сказал крестьянин, - у меня ветер задул фонарь, а становится темненько. Не одолжите ли огонька?
- Иди ты к черту! - закричал в бешенстве Сидуан.
- Злой же вы становитесь, хозяин, - заметила Перинетта.
- И правда, - смиренно согласился трактирщик. - Возьми огня, приятель, и доброго пути.
- Ты в Блуа едешь, друг?
- Да, - ответил крестьянин.
- Хорошо, нам по пути... Я ухожу с тобой.
Гийом в последний раз пожал Сидуану руку, поцеловал Перинетту, неохотно подставившую ему щеку, взвалил на плечо палку, продетую в узелок с пожитками, и ушел с крестьянином.
- Ну теперь, хозяин, - сказала Перинетта, - сами видите, что мы можем ложиться. Больше никто не придет. А вот послушайте...
- Что еще? - спросил, прислушиваясь, Сидуан.
- Где-то гром гремит.
- И дождь начинается. Ну и вечерок будет!
Но тут в дверь снова постучали.
- Кто-то стучит! Слышишь, Перинетта?
- Ветер стучит ставней, - ответила служанка.
- Да нет, говорю тебе, в дверь стучат.
- Опять какой-нибудь крестьянин, попросить огня или узнать дорогу!
Стук продолжался.
- Ну, ступай отвори! - приказал Сидуан.
Перинетта повиновалась и отступила на шаг, очутившись лицом к лицу с красивым молодым человеком при шпаге, в плаще и шляпе с красным пером, надвинутой набекрень.
- Путешественник! - воскликнул Сидуан, и на лице его расцвела улыбка.
- Похоже, что так! - сказала ошалело Перинетта.
- Клянусь рогами дьявола! - воскликнул, входя, человек в плаще, - мне кажется, что вы путешественнику не рады, хозяева. Что, гостиница полна?
- Да не совсем, - ответила Перинетта, кусая губы, которые и так были красней пиона.
