Эти слова произвели на испанку неизгладимое впечатление и подняли бурю в ее душе. И тогда донья Манча спасла Мака. Как после этого она могла себе представить, что он не влюблен в нее безумно?!
Разве этот человек, которому она протянула руку помощи, превратив его из наемного офицера в знатного испанского вельможу, не должен был прийти в восторг от такого поворота судьбы?
И вдруг, благодаря адскому устройству, открытому доном Фелипе, донья Манча увидела капитана у ног Сары Лоредан.
Он любил другую женщину, а не ее!
Она на одну минуту почувствовала себя совершенно подавленной этим открытием, а дон Фелипе продолжал свои насмешки.
- Вот что получается, сестра, - говорил он, - когда влюбляешься в такого солдафона!.. Сначала он вас скомпрометировал, наполовину поссорил вас с вашими близкими... и, совершив все эти блестящие подвиги, оказался у ног мещанки! Ах!
Но донья Манча не произнесла ни слова, не сделала ни одного движения. Она сидела как громом пораженная. Дон Фелипе заговорил снова:
- Я надеюсь, сестрица, что вы больше не будете противиться моим планам?
Эти слова заставили донью Манчу вздрогнуть.
- Что вы хотите сказать? - спросила она.
- Как что? То, что вы теперь позволите мне... освободить вас от капитана.
Глаза испанки метнули молнию.
- Нет, - ответила она.
- Вы сошли с ума!
- Возможно...
- Этот человек был вам обязан всем, и он заслуживает кары.
- Ну что же, - ответила она резко, - я беру это на себя.
- Вы?
- Да, я. Моя месть - это мое личное дело.
И она пристально посмотрела на дона Фелипе горящим взором.
- Слушайте меня внимательно, брат, - сказала она.
- Говорите, сестра.
- С этой минуты вы мне отвечаете за жизнь капитана. И отвечаете мне своей жизнью. Вы поняли меня?
- Нет, ей-богу, - воскликнул дон Фелипе, - мне просто тяжело слушать, как девушка из нашего рода говорит такие вещи!
Донья Манча пожала плечами.
- Я повторяю вам, - сказала она, - что, если с капитаном Маком случится несчастье...
- Так что тогда будет?
- Я поеду к кардиналу и открою ему весь план испанского заговора.
- Прошу прощения, - произнес все так же насмешливо дон Фелипе, - а если капитан вдруг умрет от несварения желудка или ему печная труба с крыши свалится на голову, я тоже буду виноват?
- Прощайте, - сказала донья Манча, - мне необходимо остаться одной. Прошу вас, уйдите.
Дон Фелипе направился было к выходу, но по дороге подошел к окну и выглянул в сад. Потом, повернувшись к донье Манче, произнес:
- Скажите, сестра, вы ведь достаточно плохо думаете обо мне и, пожалуй, способны предположить, что сцена в зеркале, которую я вам показал - это колдовство, к которому я прибегнул, чтобы погубить капитана?
- Может быть.
- Так подойдите, - продолжал он, делая донье Манче знак приблизиться к окну, - и посмотрите...
Донья Манча подошла и побледнела. Через сад шли мужчина и женщина, направляясь к воротам, выходившим на улицу. Это был старый Лоредан и его дочь.
- Ну как, вы все еще сомневаетесь? - спросил дон Фелипе.
- Уйдите! Уйдите! - закричала донья Манча, и в голосе ее слышались гнев и ненависть.
Дон Фелипе не заставил ее повторять это еще раз, но, уже стоя в дверях, прошептал:
- Через несколько часов она будет умолять меня, чтобы этого проклятого капитана повесили.
Оставшись одна, донья Манча без сил упала на стул, закрыла лицо руками и разрыдалась. Но слезы, как правило, женщин успокаивают. Поплакав, донья Манча почувствовала некоторое облегчение. Только что она ненавидела этого человека, теперь она его снова любила. И ревность только усилила эту любовь.
Облегчив свою душу слезами, испанка почувствовала, что снова может размышлять. Она посмотрелась в зеркало, и, хотя глаза ее покраснели от слез, она показалась сама себе столь красивой, что на губах ее снова заиграла улыбка.
Она утерла слезы, поправила свои густые, длинные, черные как смоль кудри и прошептала:
- Я хочу его видеть! Пусть он сравнит нас! Неужели я не красивее всех?
И донья Манча, выйдя из комнаты, направилась в тот зал, где по-прежнему находились Мак и Сидуан, читавший ему нравоучения. Сидуан был целиком на стороне доньи Манчи. Увидев испанку, Мак кинулся к ней.
- О, сударыня, - вскричал он, - я знаю все, чем вам обязан.
И он галантно поцеловал ей руку.
- В самом деле? - взволнованно спросила она.
- А потому, - продолжал он, - скажите, скажите мне, прошу вас, что я могу сделать для вас, чтобы выразить вам всю мою признательность?!
У доньи Манчи отчаянно забилось сердце, но лицо ее оставалось спокойным, и она продолжала улыбаться.
- Нужно мне повиноваться, - ответила она. - Вам известно, что вас зовут дон Руис?
- Да, конечно.
- А у дона Руиса есть обязательства...
- Я готов их исполнить.
- Вы видели сейчас одного испанца?
- Даже троих.
- Верно; это были дон Диего, дон Хиль Торес и дон Фелипе.
- Совершенно верно.
- Они вам назначили свидание на сегодняшний вечер?
- Да, в Томб-Иссуар, на равнине Мон-Сури.
- Нужно туда пойти.
- Бегу, - ответил с воодушевлением Мак.
Сидуан принес ему плащ и шпагу. Славный малый с улыбкой смотрел на донью Манчу и всем своим видом, казалось, говорил:
