Он немедленно послал в Жемап за нотариусом, а своему священнику приказал приготовить все необходимое для брачной церемонии, которая была назначена в полночь, после чего молодые супруги должны были, пользуясь ночной темнотой, немедленно уехать в Брюссель вместе с маркизом де Лавелин.
Тотчас по приезде в замок Бланш заперлась в своей комнате и никого не принимала. Барон два раза пытался поговорить с нею, но она отказалась отворить ему двери. Она тревожно поджидала у окна кого-то, кто все не являлся, и напрасно всматривалась в пустынные окрестности. Она ждала Екатерину Лефевр.
С тревожно бьющимся сердцем, с пересохшим горлом и с нервной дрожью в руках воскрешала она в своей памяти обещания мужественной женщины. Вполне доверяя ей, Бланш говорила себе, что если Екатерина не пришла и не привела, как обещала, ребенка, то, очевидно, возникли неожиданные препятствия. Но что же могло задержать Екатерину Лефевр и заставить ее нарушить свое обещание? Бедная Бланш терялась в догадках.
О присутствии Екатерины в северной армии ей не было известно.
Она и не подозревала, что в нескольких милях от нее разведчики 13-го полка обыскивали Кюэсмский лес; что, возвратившись с рекогносцировки, они сидели в лавочке Екатерины, рассказывая о своих смелых разведках под самыми стенами замка; что Екатерина подливала вино в их стаканы, а около нее вертелись Анрио и Алиса.
Екатерина без труда узнала, что Бланш находится в замке: один из крестьян, преданный делу свободы, рассказал, что накануне в замок приехал важный господин с дамой, и в этих знатных посетителях Екатерина угадала свою покровительницу. Она немедленно составила план действий: она пойдет в замок, увидится с Бланш и скажет ей, что ее ребенок, малютка Анрио, находится по соседству, под защитой штыков Лефевра; они вместе придумают, как безопаснее всего соединить мать с ребенком, облегчить им проход сквозь линию войск.
Приняв это решение, Екатерина заткнула за пояс пару пистолетов, с которыми не расставалась в дни сражений, вышла в сумерки из лагеря и направилась к замку Левендаль. Мужу она ничего не сказала, потому что он не одобрил бы ее поступка, страшась опасностей, которым она подвергалась, идя одна ночью по полям и лесам, между двух армий, ежеминутно готовых вступить в бой. Перед уходом Екатерина долго целовала Анрио, который уже улегся спать в той же повозке, где спала Алиса. «Спи, малютка, я иду за твоей матерью!» – прошептала Екатерина и отправилась в путь. Она смело двигалась вперед, не заботясь об австрийских разведчиках и боясь только, что ей по возвращении домой достанется от Лефевра.
Миновав небольшую рощицу и последний французский аванпост, она внезапно увидела высокого, худощавого человека, прятавшегося за деревом. Она вынула из-за пояса пистолет и, взведя курок, промолвила негромко, из боязни быть услышанной соседними часовыми: «Кто идет?» – и прицелилась, готовая стрелять.
– Без глупостей, мадам Лефевр. Я ваш друг, – ответил голос, показавшийся ей знакомым.
– Какой друг?
– Да… ла Виолетт, к вашим услугам.
– Ах, это ты, дурачок? Ты чуть не напугал меня! – сказала Екатерина, узнав помощника маркитанта, преданного, но простоватого парня, над которым в батальоне охотно подтрунивали; ла Виолетт далеко не слыл храбрецом и всегда был предметом насмешек.
Спрятав пистолет, Екатерина сама посмеялась над своим испугом.
– Иди же сюда! – сказала она. – Я ведь не страшная, черт побери! Чего ради ты, трусишка, бродишь здесь, за нашей линией?
Ла Виолетт застенчиво приблизился на несколько шагов.
– Я скажу вам. Я видел, как вы вышли из лагеря, и захотел идти за вами.
– Чтобы шпионить?
– Ах, нет! Я подумал, что там, куда вы идете, может быть опасно.
– Опасно? Да конечно, опасно, да тебе-то что до этого? Опасность и ты – понятия разные!
– Я уже давно стараюсь свыкнуться с опасностью. Вот я и подумал, что сегодня для этого удобный случай.
– Отчего же именно сегодня? – спросила Екатерина, удивленная его настойчивостью.
– Черт возьми! – смущенно пробормотал ла Виолетт, с трудом подыскивая слова. – Да оттого, что… вечером спокойнее… нечего бояться, что увидят.
– Ты не хотел, чтобы тебя увидели?
– Конечно нет! Если я испугаюсь ночью, никто не увидит этого, а днем мне было бы стыдно. Но мне почему-то кажется, что с вами мне не будет страшно.
– Разве ты хочешь идти со мной? – спросила Екатерина, все более изумляясь.
– О, не отказывайте мне в этом! Не прогоняйте меня! – стал умолять парень. – Я так вас люблю! Днем я никогда не решился бы сказать это в лавочке перед товарищами. А здесь такая темнота… я совсем расхрабрился… я сам себя не узнаю!
Слушая его объяснения, Екатерина продолжала идти дальше. Она только что собралась полунасмешливо, полусердито ответить этому влюбленному чудаку, как вдруг в темноте прозвучали два выстрела.
– Стой! – крикнула Екатерина своему спутнику, бросившемуся вперед. – Куда ты? Берегись! – крикнула она громче.
Но ла Виолетт продолжал бежать. За спиной у него болтался какой-то круглый предмет, который можно было принять за подвижный горб.
