— Что касается меня, — сказал Пенкроф, — то я, со своей стороны, обещаю беспрекословно исполнять все ваши приказания, мистер Сайрес. Я уверен, если только вы захотите, мы сделаем из этого острова маленькую Америку. Мы построим здесь город, железные дороги, телеграф, и в один прекрасный день, когда остров совсем преобразится, мы отправимся в Америку и предложим его правительству Союза! Только у меня есть одна просьба…
— Какая? — спросил Спилет.
— Чтобы мы больше не называли себя потерпевшими крушение, а считались бы колонистами, которые прибыли сюда основать поселение.
Сайрес Смит улыбнулся и сказал, что ничего не имеет против этого. Предложение Пенкрофа было принято. Потом инженер поблагодарил своих товарищей за доверие и сказал, что рассчитывает на их энергию и на помощь свыше.
— Ну а теперь домой, в Гроты! — воскликнул Пенкроф.
— Подождите еще одну минуту, друзья мои! — сказал инженер. — Мне кажется, что, прежде чем уйти отсюда, нам следовало бы как-нибудь назвать этот остров, и еще мы могли бы дать имена всем этим мысам, полуостровам, ручьям и рекам, которые так хорошо видны с горы.
— Отлично, — поддержал его Спилет. — Это даже необходимо и очень пригодится нам в будущем, когда мы будем исследовать ту или другую часть острова…
— Верно, — заметил Пенкроф, — каждому из нас, разумеется, будет проще сказать, куда идешь или откуда пришел. По крайней мере, и сам сразу будешь понимать других, и другие поймут тебя.
— Например, Гроты, — сказал Герберт, — за ними можно было бы сохранить это название.
— Верно! — ответил Пенкроф. — По-моему, это отличное название, оно само пришло мне в голову, когда мы открыли это убежище. Сохраним мы это название, мистер Сайрес?
— Конечно, Пенкроф.
— Отлично! Что касается других мест, то им тоже нетрудно будет придумать подходящие названия, — продолжал развивать свою мысль Пенкроф. — Назовем их теми же именами, какими называли их робинзоны, о приключениях которых мне часто рассказывал и читал Герберт: бухта Провидения, Страна Кашалотов, мыс Обманутой Надежды!
— А почему бы не дать им имена, — возразил Герберт, — например, мистера Смита, мистера Спилета, Наба!..
— Мое имя! — воскликнул Наб, сверкнув ослепительно-белыми зубами.
— Почему же нет? — сказал Пенкроф. — Порт Наб… Это хорошо звучит! Мыс Гедеон…
— Я предпочел бы имена, которые напоминали бы нам нашу родину, — перебил его Спилет.
— Да, конечно, для названия главных пунктов, — сказал Сайрес Смит. — Для бухт и заливов я охотно допускаю такие названия. Например, мы дадим большой бухте на востоке имя бухты Союза, открытому заливу на юге — имя Вашингтона, гору, на которой мы в эту минуту находимся, назовем горой Франклина, озеро, которое виднеется вдали, — озером Гранта. Лучше ничего не может быть, друзья мои. Их названия будут напоминать нам нашу родину и тех великих граждан, которые ее прославили. А для речек, заливов, мысов и выступов, по моему мнению, следовало бы придумать такие названия, которые отражали бы особенности их формы. Таким образом они лучше запомнятся, что, согласитесь, будет гораздо практичнее. Остров имеет очень необычные очертания, и нам, возможно, будет нелегко придумать живописные названия. Что касается ручьев, которых, вероятно, немало в этих огромных лесах, небольших бухточек и заливов, которые мы, вероятно, тоже откроем в недалеком будущем, то предлагаю давать им названия постепенно, по мере необходимости. Как вы находите мое предложение, друзья?
Предложение инженера было единогласно принято. Остров расстилался у них перед глазами, словно развернутая карта, и им оставалось только присвоить имена всем его выступающим углам, заливам и возвышенностям. Гедеон Спилет станет записывать на карте названия, и таким образом географическая номенклатура острова будет окончательно составлена.
Прежде всего, как предложил инженер, они назвали бухту Союза, бухту Вашингтона и гору Франклина.
— Теперь, — сказал Спилет, — я, со своей стороны, предложил бы назвать этот длинный полуостров на западе Змеиным полуостровом, а его загнутую кверху оконечность — мысом Аллигатора, потому что она очень похожа на хвост крокодила.
— Согласны, — объявил инженер.
— Теперь, — сказал Герберт, — и я предложу назвать заливом Акулы длинный залив на северо-востоке, который так удивительно похож на открытую пасть прожорливой акулы.
— Молодец мальчик, отлично придумал! — одобрил Пенкроф. — И чтобы сразу завершить картину, назовем Челюстью эти два мыса…
— Но ведь мысов два, — заметил Спилет.
— Ну и что? — возразил Пенкроф. — Один из них будет мыс Северная Челюсть, а другой — мыс Южная Челюсть.
— Записано, — ответил Гедеон Спилет.
— Остается дать еще название мысу на юго-восточной оконечности острова, — сказал Пенкроф.
— То есть оконечности бухты Союза, — уточнил Герберт.
— Мыс Когтя! — объявил Наб, который очень хотел принять участие в наименовании какой-нибудь части своих владений.
Наб очень удачно придумал название юго-восточному мысу, потому что он и в самом деле был очень похож на громадную когтистую лапу фантастического животного, каким казался весь этот странный остров.
