Стояла прекрасная погода, небо было безоблачно, и с вершины скалы, где Наб и Пенкроф готовили завтрак, открывалась широкая панорама. Горизонт был совершенно чист — ни одного паруса. У берегов на всем протяжении, доступном глазам наблюдателей, — ни одного корабля, ни одной лодки, никаких обломков судна, прибитых к берегу волнами. На берегу — ни одного строения. Но инженер сказал, что выскажет свое мнение по этому поводу, когда будет исследовано все побережье до самого конца Змеиного полуострова.
Позавтракали быстро, и в половине двенадцатого Сайрес Смит подал знак к отправлению. Вместо того чтобы идти по скалам или по песчаному берегу, колонистам пришлось пробираться по густому лесу.
Расстояние, отделявшее устье ручья Водопада от мыса Аллигатора, равнялось приблизительно двенадцати милям. В обычных условиях колонисты не торопясь прошли бы это расстояние за четыре часа, но они пробыли в дороге вдвое больше, потому что приходилось прокладывать дорогу сквозь чащу, обходить деревья, часто останавливаться и рубить кусты, разрубать лианы, а все это отнимало очень и очень много времени.
Нигде колонисты не видели никаких следов недавнего кораблекрушения. Впрочем, как справедливо заметил Гедеон Спилет, волны могли все унести в открытое море, и поэтому отсутствие следов не может служить неопровержимым доказательством, что к берегу не приставал никакой корабль и на остров не высадились потерпевшие крушение.
Замечание Гедеона Спилета заслуживало серьезного внимания, кроме того, случай с дробинкой, найденной в теле пекари, красноречивее всяких слов доказывал, что не больше трех месяцев назад на острове кто-то стрелял из ружья.
Было уже пять часов, а колонистам оставалось пройти еще не меньше двух миль до оконечности Змеиного полуострова. Казалось очевидным, что, достигнув мыса Аллигатора, они уже не успеют вернуться до захода солнца на бивуак у истоков реки Милосердия, и ночевать придется, вероятно, на самом мысе. Съестных припасов было пока достаточно, что оказалось очень кстати, потому что пушные звери совсем не попадались на лесной опушке, которая, в сущности, была морским берегом. Зато здесь водилось немало пернатой дичи: якамары, трагопаны, глухари, лори, маленькие попугайчики, большие какаду, фазаны и голуби стаями кружились в воздухе и порхали с ветки на ветку. На каждом дереве было гнездо, и около каждого гнезда хлопотали его крылатые обитатели, оглашавшие воздух громкими криками.
Около семи часов вечера колонисты, изнемогая от усталости, добрались наконец до мыса Аллигатора, имевшего форму завитка, далеко выдававшегося в море. Здесь кончался прибрежный лес, дальше побережье всей южной части принимало обычный вид морского берега со скалами, рифами и песчаными отмелями. Возможно, именно здесь и следовало искать потерпевших крушение, которым удалось спастись после того, как их корабль, разбитый штормом, был выброшен на сушу… Но наступала ночь, и поэтому пришлось отложить осмотр побережья до следующего утра.
Пенкроф и Герберт тотчас же отправились искать подходящее место для устройства бивуака на ночь. Осматривая лесную опушку, Герберт, к своему удивлению, вдруг увидел густые заросли бамбука.
— Какое счастье! — воскликнул он. — Какое драгоценное открытие!
— Ты называешь это драгоценным открытием? — спросил Пенкроф.
— Конечно, — ответил Герберт. — Тебе, конечно, не надо говорить, Пенкроф, что из бамбуковой коры, разрезанной на тонкие, гибкие пластинки, плетут прекрасные корзинки, — это ты и сам знаешь. Но, может быть, ты не знаешь, что из этой же коры, измельченной, размоченной и превращенной в тесто, изготовляют так называемую китайскую бумагу. Из бамбуковых стеблей, в зависимости от их толщины, делают трости, мундштуки и водопроводные трубы. Высокий бамбук представляет собой превосходный строительный материал, легкий и прочный, на который никогда не нападают насекомые. Может быть, ты не знаешь, что, разрезав на куски бамбуковый ствол, сохранив поперечную перегородку, образующую междоузлие, получают крепкие и удобные сосуды, которые в большом употреблении у китайцев. Тебе, может быть, и теперь кажется, что это все пустяки, но…
— Но что?..
— Но я еще могу сказать тебе, если ты этого не знаешь, что в Индии бамбук едят вместо спаржи.
— Тридцатифутовая спаржа! — воскликнул моряк. — А что, она вкусная?
— Очень вкусная, — ответил Герберт, — но только едят не стебли высотой тридцать футов, а молодые побеги бамбука…
— Вот это действительно важно, мой мальчик! — сказал Пенкроф.
— Я могу сказать тебе еще, что сердцевина молодых побегов, маринованная в уксусе, очень ценится гастрономами.
— Все лучше и лучше, Герберт.
— И, наконец, в междоузлиях бамбука содержится сладковатый сок, из которого можно приготовить очень приятный напиток.
— Теперь все? — спросил Пенкроф.
— Все!
— А что, курить его нельзя вместо табака?
— Нет, нельзя, бедный мой Пенкроф!
