Первое стекло было готово. Операцию повторили пятьдесят раз и получили пятьдесят стекол. Вскоре во все окна Гранитного дворца вставили рамы с прозрачными стеклами; эти стекла, правда, были не слишком белыми и чистыми, но тем не менее пропускали достаточно света.
Что касается стеклянной посуды — стаканов, бутылок, рюмок и проч., — то сделать их было уже пустяком и забавой для стеклодувов. Все подобные вещи выходили из рук мастеров такими, какими они оказывались на конце трубки; им нужны были стаканы, а будут ли эти стаканы граненые или гладкие, большие или маленькие, — им было все равно. Пенкроф тоже попросил разрешения «подуть», но он дул так сильно, что куски стеклянной массы просто расползались и получались какие-то фантастические фигурки, что приводило в полный восторг этого взрослого ребенка.
Но, занимаясь изготовлением стеклянной посуды, колонисты не забывали время от времени ходить в лес, и в одну из таких экспедиций они совершенно случайно открыли новое дерево, благодаря которому еще больше пополнились запасы пищи.
Однажды Сайрес Смит и Герберт, отправившись на охоту, зашли довольно далеко в лес Дальнего Запада на левом берегу реки Милосердия. По дороге, как и всегда, Герберт задавал инженеру множество вопросов, на которые тот с удовольствием давал удовлетворительные ответы. Но охота, как и всякое другое дело, требует внимания, иначе даже при обилии дичи можно вернуться домой с пустыми руками. Сайрес Смит умел стрелять, но не был страстным охотником, а Герберт, несмотря на свою страсть к охоте, в этот день больше думал и говорил о химии и физике, поэтому многим кенгуру, пекари и агути удалось благополучно ускользнуть невредимыми из-под самого носа молодого ученого. Таким образом, проходив по лесу почти целый день, они рисковали вернуться домой ни с чем, как вдруг Герберт, забыв на минуту о химии и физике и увлекшись ботаникой, внезапно остановился и радостно закричал:
— Ах, мистер Сайрес, взгляните на это дерево! Знаете ли вы, что это такое?
Дерево, на которое он указывал, больше походило на куст с коротким чешуйчатым стволом и мелкими листьями с маленькими параллельными прожилками.
— Что же это за дерево, похожее на маленькую пальму? — спросил Сайрес Смит.
— Это —
— Но на этом дереве нет плодов.
— Это правда, мистер Сайрес, — ответил Герберт, — но зато в этом стволе есть мука, которую природа доставляет нам в готовом виде.
— Значит, это хлебное дерево?
— Да, хлебное дерево.
— Ну, дитя мое, — ответил инженер, — это действительно драгоценная находка! Она заменит нам хлеб до тех пор, пока не поспеет пшеница. За работу, и дай бог, чтобы ты не ошибся!
Герберт не ошибся. Он разломил один из стеблей
Осмотрев и тщательно изучив ту часть леса Дальнего Запада, где росли хлебные деревья, Сайрес Смит и Герберт, делая по дороге зарубки на деревьях, поспешили в Гранитный дворец и торжественно рассказали своим товарищам о новом открытии.
На следующее утро колонисты отправились за мукой, и Пенкроф, с каждым днем все более и более восхищавшийся своим островом, по дороге говорил инженеру:
— Мистер Сайрес! Как, по-вашему, существуют ли острова специально для потерпевших крушение?
— Я не совсем понимаю, Пенкроф, что вы хотите этим сказать?..
— Видите ли, мне кажется, что есть острова, специально созданные для того, чтобы на них было удобно терпеть крушение и чтобы бедняги вроде нас могли легко выпутаться из беды!
— Возможно, что такие острова существуют, — улыбаясь, ответил инженер.
— Даже наверняка, сэр, — ответил Пенкроф, — и я убежден, что остров Линкольна — один из таких островов!
Колонисты вернулись в Гранитный дворец с огромным запасом
На скотном дворе дойные козы и овцы, а также самка онагги ежедневно давали молоко, необходимое колонистам. Поэтому повозка или, вернее сказать, заменившая ее легкая тележка совершала частые поездки в кораль. Когда наступала очередь Пенкрофа ехать, он брал с собой Юпа и заставлял его править; орангутангу это, видимо, доставляло большое удовольствие, и он, пощелкивая бичом, мастерски справлялся с новыми для него обязанностями кучера.
