У нас в муниципалитете особая демократия, в конце концов, об этом черно по белому написано в основном законе, у нас есть свобода выбора. Выбирать или не выбирать во власть соседа по лестничной площадке. Власть соответствует принятым или установленным в обществе правилам. Правила – это этикет. Этикет – это социальная норма. Имеем права спорить? Потому и спорим. У нас такая традиция, а у других – национальный обычай. Ничего личного, говорит каждый избиратель, хочет и говорит, что возжелает. Вся манера в ловкости рук, а не в движении ума. Это когда все сразу, и одним разом при остановке автобуса входят и заходят, не уступая ни кому места, потому что каждый считает, что он важнейший пассажир. Толчки локтей, колен ни в счет, ни на футбольном поле, тут за такое неформальное поведение красную карточку не покажут. Это наша норма поведения в общественном транспорте в час пик. Не говоря уже про выборы в депутаты. Для этого и верит человек, чтобы истина настала. Долго верит. Терпеливо верит. Открытая Истина не должна подвести Веру. Без веры нет человека. Ибо сказано, что «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом».
Причастие ожидаемого написано без согласования с существительным, не по правилам правописания, так не принято, а мы взяли и та прописали, ибо было сказано так, а не иначе. Теперь другая манера говорить и читать.
Венец борьбы за место депутата это подсчитанные голоса в бюллетенях, которые являются доказательством согласия в обществе, и положительного отношения власти к общественному мнению. Закончилась приватизация городов и деревень, которую прозвали более иронично «прихватизацией». Наконец, появились богатые, а бедные всегда были, тут удивляться некому, уменьшилось количество философов, улучшилось качество игры актеров. Поэзия замерла. Проза задремала. Появилась всемирная сеть технических писателей, торговые лавки заломились от книг и глянцевых журналов. Как ни радоваться, в стране, в которой еще вчера отказывали печатать литераторов из-за дефицита бумаги, наконец, наступил книжный праздник. Только у людей исчезла потребность творчески читать, будто их лишили чувства юмора и внутренней философии.
Впечатления дня. Выпал снег после январско-февральского бесснежья. В суши – баре на Садовой улице. На стене написана китайская мудрость: «Под одной кровлей ночуют гейша и монах. Луна и клевер». За стойкой раскосые повара. Расспрашивают их о китайской философии. Они вслушиваются, но ничего не могут разъяснить о восточной мудрости целостного мира. И на блюдо суши они смотрят, как наш повар на картошку.
Тут вознаграждение в виде чаевых приветствуется, но это остается на ваше усмотрение.
Пока герои занимаются вопросами мирового и экономического направления. Кто-то придерживается западнической или славянофильской культуры, и все живут по понятиям. Никто не цитирует философов Чернышевского и Писарева кумиров 1860-х годов, или Лаврова и Михайловского 70-х годов, и сто лет спустя о них никто ни вспоминает, как и о марксистах 1890-х годов. Уже никто не поклоняется «народу» – крестьянству, пролетариату или интеллигенции. Так случилось, что философы сами по себе, а буржуазия сама по себе, по своим понятиям амнистия. Изгоняется с кафедр истина в погоне за должностью. Деньги становятся синонимом рациональности. Удача заменяет счастье любви.
Реэволюция, как инфекционная болезнь, прошла при скрытом периоде, незначительной ломкой, ощущением тревоги, оцепенения, которой никто не придал никакого значения. Инкубационный период всех болезней всегда короткий и незначительный. Образумились при переходном периоде из одной формации в другую, который ознаменовался радостным состоянием на фоне сменяющихся картин разрухи. Но реэволюция все-таки в узком смысле слова это не инфекционное заболевание, а неуправляемая стихия, которая нарушила все каноны общественного мироустройства. Эта реэволюция стала осиным колом в существующем общественном порядке.
«Медово-полынный месяц» реэволюции опьянил все общество. «Радикалы», «Умеренные», «Зеленые», «Красные», «Голубые» все палитра партий цветных радужных реэволюций, идущих друг за другом в одной колонне, а потом резво разбегающиеся по разным скверам.
И все – таки свершилась всемирно-историческая миссия, которая привела общество к непоправимым переменам. Есть особые имена, которые беззаветно пострадали на баррикадах революции, это «Новомученики» двадцать первого века.
Для Запада перестройка в России это дорога в беспутную свободу, для Востока – это поход в бескрайнюю свободу. Для нас эта реэволюция развернулась в границах разумной Святой Руси.
