– Вот и отлично! У меня нет времени для дальнейших объяснений, так как я в течение этой ночи должен ненадолго покинуть «Парк статуй».
– Знаю! – воскликнула Мадлен. – Но именно этого ты не должен делать! Тебе нельзя оставлять дом, иначе ты попадешь в беду! Я знаю, ты хочешь узнать планы вторжения…
– Будь я проклят! Ты можешь замолчать и слушать меня? Видя, что Алан смертельно побледнел, Мадлен отшатнулась от него.
– Один шанс из тысячи, что вторжение в Англию вообще произойдет! Ш-ш! Спокойней! Я должен доказать это самому себе, и это все, что хочет знать Уайтхолл. Помнишь, мы видели вереницу огней, движущихся по дороге через Булоиский лес. В каком направлении они двигались – к северу или к югу?
– К югу, конечно! Ну и что?
– А то, что они удалялись от лагеря. Бонн без своих обычных военных маршей тайно удаляет из лагеря значительную часть войск и снаряжения. Мерсье понял это и был так изумлен, что попытался навести меня на ложный след предположением, что это входит в операцию вторжения в Англию. Конечно, это не так. Огни двигались слишком быстро для пехоты, но слишком медленно для кавалерии. Что же они означали?
– Дорогой, я не могу решать военные проблемы! Скажи мне сам, что они означали.
– Пушки, – ответил Алан. – Только артиллерия нуждается в огнях на всем протяжении колонны, любая неприятность в которой может заблокировать дорогу.
Алан смотрел на сабельные ножны, которые держал в руке, как будто никогда раньше их не видел. Закусив нижнюю губу, он подошел к столу и снова вернулся на прежнее место.
– Если Бонн убирает из лагеря артиллерию задолго до основной группы войск – черт возьми, он ведь не мог успеть даже завершить план кампании, потому и диктовал сегодня весь день на балконе замка! – значит, передвижение пушек не ложный маневр, а подготовка атаки!
– А все остальное?
– Остальное, – сказал Алан, – призвано убедить мир, что Бони все еще намерен вторгнуться в Англию. Клянусь богом, когда я всю дорогу из Парижа слышал, как седло Мерсье грохочет на крыше кареты, я и не думал, что это мне так поможет!
– Седло Мерсье?
– Да! Император приказал офицерам держать наготове лошадей в конюшнях, на случай если они ему понадобятся. Колонна войск, из чего бы она ни состояла, уже давно прошла. Но один взгляд на дорогу, изрезанную колеями от тяжелых и легких орудий, докажет мне, что я прав!
Он умолк, увидев выражение лица Мадлен.
– И эту информацию, – спросила она, – ты должен спешно отправить в Лондон?
– Да!
– Алан, не лги мне!
– Честное слово, следы пушек докажут…
– Я имею в виду не пушки, а лодку, которая должна прибыть сюда завтра вечером. Ты говоришь, что можешь «задержаться» и не поспеть к отплытию этой лодки. Но если эта информация так важна, не должен ли ты успеть на лодку любой ценой, чтобы сообщить новости?
– Я могу сообщить эти новости тебе, а ты…
– Допустим. Но ты имел в виду не это, говоря мне о лодке. Алан, скажи мне правду!
И Алану пришлось подчиниться.
– Должен предупредить тебя, дорогая, что лодка может вовсе не добраться сюда. В Уайтхолле на этот счет выражали сомнение, говоря, что вся береговая линия патрулируется канонерками Бони. Поэтому нам нужно придумать средство отправить сообщение, даже если я вообще не смогу покинуть Францию…
Он снова умолк, сожалея, что сболтнул слишком многое, о чем ему сказали глаза жены.
– Следовательно, ты намерен отправить сообщение из лагеря! – заявила Мадлен с пугающим спокойствием. – Сделать то, что, по словам капитана Мерсье, невозможно сделать! Каким же образом?
– Дорогая, сейчас нет времени…
– Ты знаешь, что я спрашиваю не из любопытства, а потому, что смогу смотреть в лицо чему угодно, если буду знать, как сильно ты рискуешь. Скажи мне, Алан!
– Ну, как хочешь! Это не так сложно, – ответил он, чувствуя, как внутри нарастает ощущение страха, – но я должен не потерять голову в критический момент, иначе подведу всех, кто па меня полагается. Видишь ли, способ заключается в том…
Никто из них не слышал, как со стороны дальнего конца стола открылись и вновь закрылись двойные двери столовой. Но через несколько секунд Алан заметил краем глаза, что любознательный лакей Виктор стоит и смотрит на них. В своей зелено-золотой ливрее он выглядел весьма внушительно, если не считать хитрого взгляда темных глаз по обеим сторонам большого носа, походившего на нос Казановы[53], и пятен белой пудры, попавшей с волос на воротник.
Отвесив преувеличенно вежливый поклон, Виктор заговорил легко и бегло:
– Быть может, милорд виконт чего-нибудь желает?
На сей раз, словно издеваясь, он говорил по-английски.
В этот момент Алан ощутил, что мужество покидает его. При виде слуги, который, возможно, ничего не заподозрил, он мог сорваться и провалить все дело, если бы взгляд Мадлен не придал ему смелости.
