- Не знаю, сколько времени пробыла я без чувств, - продолжила свой рассказ Маргарита, - но, когда пришла в себя, в комнате было уже тихо, как в склепе. Матушка и священник ушли, а возле постели отца горели две свечи. Я открыла пошире дверь и посмотрела на постель: она вся оказалась накрыта покрывалом, под которым, вытянувшись, лежал мой отец. Я поняла, что все кончено! От ужаса я не смела шевельнуться и в то же время страстно хотела приподнять покрывало, чтобы в последний раз поцеловать несчастного моего отца, пока его не положили еще в гроб. И все-таки страх победил! Не помню, как спустилась по лестнице, - ступенек я не видела, потом куда-то бежала по залам, по галереям и, наконец, по свежести воздуха поняла, что я уже в парке. Я бежала как безумная! Я помнила, что вы должны быть здесь. Какой-то инстинкт... сама не понимаю, что это такое... что-то влекло меня в эту сторону. Мне казалось, что за мной гонятся тени и привидения. На повороте одной аллеи... не знаю, в самом ли деле это было или только мне так показалось... я вижу... матушка... вся в черном... идет тихо, бесшумно, как призрак. О, тут... страх дал мне крылья! Потом я почувствовала, что силы меня оставляют, и стала кричать. Добежала я почти до этих дверей... Знаете, я бы умерла, если б они не отворились. Мне все казалось... Тсс! - сказала она вдруг шепотом. - Вы слышите?
- Да-да, - ответил Поль, задувая лампу, - кто-то идет.
- Посмотрите, посмотрите, - продолжала Маргарита, прячась за занавесом и закрывая им Поля. - Посмотрите... я не ошиблась. Это она!
Дверь отворилась, маркиза вся в черном, бледная как тень, медленно вошла в дом, прикрыла за собой дверь, заперла ее на ключ и, не видя ни Поля, ни Маргариты, прошла во вторую комнату, где лежал Ашар. Она подошла к его постели, как перед этим к постели мужа, только священника с ней не было.
- Кто там? - спросил Ашар, открывая одну сторону полога.
- Я, - ответила маркиза, отдергивая другую половину.
- Вы, маркиза? - воскликнул старик с ужасом. - Зачем вы пришли к постели умирающего?
- Предложить тебе договор.
- Чтобы погубить мою душу?
- Напротив, чтобы спасти ее, Ашар, - продолжала она, нагнувшись к умирающему, - тебе уже ничего не нужно на этом свете, кроме духовника.
- Да, но вы не прислали мне вашего священника...
- Через пять минут он будет здесь... если только ты сам захочешь.
- Прошу вас, пошлите за ним! - сказал старик умоляюще. - Только поскорее, мне уже недолго жить.
- Да, старик... Но если я примирю тебя с небом, согласен ли ты за это успокоить меня на земле?
- Что же я могу для вас еще сделать? - проговорил умирающий, закрывая глаза, чтобы не видеть женщины, взгляд которой леденил кровь в его жилах.
- Тебе нужен только духовник, чтобы спокойно умереть, а мне, ты знаешь сам, что мне нужно, чтоб я могла жить спокойно.
- Так вы хотите погубить мою душу клятвопреступлением?..
- Напротив, я хочу спасти ее прощением.
- Прощение?.. Я его уже получил.
- От кого же?
- От того, кто один на свете мог простить меня.
- Но Морне не может вернуться с того света! - сказала маркиза голосом, в котором ирония смешивалась со страхом.
- Вы забыли, маркиза, что у него остался сын.
- Так ты тоже его видел? - удивилась маркиза.
- Да, да, я его видел! - подтвердил Ашар.
- И ты все сказал ему?
- Все.
- А документы о его рождении? - спросила тревожно маркиза.
- Я не мог их отдать ему, потому что маркиз был еще жив. Они здесь.
- Ашар, - воскликнула маркиза, бросившись на колени у постели. - Ашар, сжалься надо мной!
- Маркиза! Вы передо мной на коленях?
- Да, старик, да! Я перед тобой на коленях прошу, умоляю тебя! В твоих руках честь одной из древнейших фамилий во всей Франции, вся моя прошедшая, вся оставшаяся моя жизнь!.. Эти бумаги!.. Моя душа, мое сердце, а главное мое имя, имя моих предков, имя моих детей! А ты-то знаешь, хоть и не все, что вытерпела, чему подвергалась я, чтобы только не было пятна на этом имени! Неужели ты думаешь, что мое сердце никогда не испытывало чувств к любимому человеку, к детям и мужу? Но я боролась к ними, Ашар, долго боролась и, наконец, заглушила их - все, одно за другим! Я намного моложе тебя, старик! Мне еще долго жить, а ты уже умираешь. Посмотри на мои волосы: они седее твоих.
- Что она говорит? - прошептала Маргарита, отодвинув штору так, чтобы можно было видеть, что делается в другой комнате. - О, боже мой!
- Слушай, слушай, Маргарита! - сказал Поль. - Я хочу, чтобы ты от нее самой все узнала.
- Да, - говорил тем временем Ашар, - да, вы всегда боялись только людского суда, вы забыли, что когда-то Бог помиловал блудницу...
