— Ты обещаешь!.. Ты клянешься! — сказала она. — А разве он знает о твоем обещании? Ах, ты обещаешь!.. Ты клянешься! И ты хочешь, чтобы я, полагаясь на одно твое слово, годы моей предстоящей жизни против двадцати минут, что тебе остается прожить!.. Я просила, я умоляла тебя. В последний раз прошу, умоляю: отдай мне сам эти бумаги.
— Они не мои, а его.
— Они нужны мне! Непременно нужны, говорю я тебе! — восклицала маркиза все с большей страстью по мере того, как Ашар ослабевал.
— Господи! Господи! Сжалься надо мною! — прохрипел старик.
— Сейчас прийти сюда некому, — сказала маркиза. — Ты говорил, что этот ключ всегда с тобой…
— Неужели вы хотите вырвать его из рук умирающего?
— Нет, — ответила маркиза, — я подожду…
— Дайте мне умереть спокойно! — сказал Ашар, схватив висевшее у него в изголовье распятие и подняв его между собой и маркизой. — Выйдите отсюда! Выйдите, заклинаю именем Христа!..
Маркиза бросилась на колени и низко, почти до самого пола, склонила голову. Ашар еще мгновение оставался в этой угрожающей позе; но силы постепенно его покинули, он упал обратно на постель, сложил крестом руки и прижал распятие к груди.
Маркиза, не поднимая головы, взяла нижнюю часть занавеса и закинула обе половинки одну на другую так, чтобы лица умирающего не было видно.
— Какой ужас! — прошептала Маргарита.
— Преклоним колени и помолимся, — сказал Поль.
Несколько минут продолжалось торжественное, страшное молчание, прерываемое только последними хрипами умирающего… Они постепенно слабели и вскоре прекратились. Все было кончено: старик был мертв.
Маркиза медленно подняла голову, несколько минут тревожно вслушивалась, потом, не открывая занавеса, просунула под него руку и после нескольких попыток найти ключ вытащила его. Затем она молча встала и, не спуская глаз с постели, пошла к ящику, но в ту минуту, как она хотела вложить ключ в замок, Поль, следивший за каждым ее движением, бросился в комнату и, схватив маркизу за руку, сказал:
— Дайте мне ключ, матушка! Маркиз умер, и эти бумаги мои.
— Боже праведный! — воскликнула маркиза, отскочив в ужасе и падая в кресло. — Боже праведный, это мой сын!
— Силы небесные! — прошептала Маргарита, падая в другой комнате на колени. — Силы небесные, это мой брат!
Поль отпер ящик и взял шкатулку, где столько лет хранились эти бумаги.
Между тем среди стольких сменявших друг друга событий этой ночи, когда Провидение, заставив Маргариту присутствовать при двух агониях, раскрыло ей тайну ее матери, Поль вовсе не забыл, что должен драться с Лектуром. Поскольку этот молодой дворянин, разумеется, не знал, где найти Поля, тот решил избавить его от затруднительных поисков и послал к нему лейтенанта Вальтера с поручением обсудить условия поединка; около шести часов утра офицер был уже в замке Оре. Он нашел Эмманюеля у Лектура. Увидев Вальтера, барон пошел в парк, чтобы не мешать разговору секундантов. Вальтеру приказано было на все соглашаться, и поэтому переговоры оказались непродолжительными. Дуэль была назначена на четыре часа пополудни, на берегу моря, подле рыбачьей хижины, что между Пор-Луи и замком Оре. Драться решено было на пистолетах или шпагах; само собой разумеется, выбор предоставлен был Лектуру как оскорбленному.
Что касается маркизы, то, потрясенная появлением Поля, она, как мы видели, почти без чувств опустилась в кресло, но через некоторое время твердость характера вновь взяла свое: маркиза встала, накинула на лицо покрывало, прошла в первую комнату, где огня не было, и вышла в парк. Она не видела Маргариты, которая стояла за шторой на коленях, безмолвная от удивления и ужаса.
Пройдя через парк, маркиза вернулась в замок и пришла в гостиную, где разыгралась сцена с брачным договором. Там, при угасающем мерцании свеч, облокотившись на стол, положив голову на руки и устремив глаза на бумагу, где Лектур уже подписался, а маркиз успел начертать лишь половину своего имени, она провела оставшуюся часть ночи, обдумывая новое решение. Таким образом она дождалась рассвета, и не подумав отдохнуть: так сильно ее каменное сердце поддерживало свою телесную оболочку. Итогом этих раздумий было решение как можно скорее отправить Эмманюеля и Маргариту из замка Оре, потому что от них ей больше всего хотелось скрыть то, что, видимо, должно было произойти между нею и Полем.
В семь часов, услышав шаги Вальтера, который в это время уходил из замка, она, протянув руку, позвонила. Вскоре в дверях показался лакей во вчерашней ливрее; видно было, что и он тоже не спал всю ночь.
— Скажите мадемуазель д’Оре, что мать ожидает ее в гостиной, — приказала маркиза.
Лакей ушел, а маркиза, мрачная и безмолвная, приняла прежнее свое положение. Через несколько минут она услышала за собой шум легких шагов и оглянулась. Возле нее стояла Маргарита. Девушка с еще большей почтительностью, чем обычно, хотела поцеловать руку матери, но маркиза сидела неподвижно, словно не замечая намерения дочери. Маргарита опустила руки и стояла молча. Она тоже была во вчерашнем платье. Сон пролетел над землей, миновав замок Оре и его обитателей.
