В общем, ночь они провели вместе. Сначала ушли любоваться закатом на край площадки, откуда открывался роскошный вид на долину. Долго беседовали там о всякой ерунде. А когда вернулись к столу, то оказалось, что там уже никого нет, и посуду даже унесли. Коротко переглянувшись, они впились друг в друга губами одновременно. Спали на сдвинутых лавках в моечной, накрыв их плотными простынями. Сначала Саша был королём, выпуская накопившийся за месяцы пар, но после нескольких заходов силы всё же начали покидать его. Но не тут-то было! «Капральша», которую звали Постумия, была неутомимой наездницей, что и продемонстрировала ему вскоре в буквальном смысле, доведя в конечном итоге до полуобморочного состояния. Уснули под утро, оба обессилевшие, прижавшись друг к другу…
Она была на шесть лет старше Саши, и прожила уже тридцать три года. Родом была откуда-то с западного побережья Мелосского (Охотского) моря, и не являлась элоем. В юности несчастная любовь толкнула её податься в наёмники. Пройдя курс обучения, охраняла караваны, ходившие через горы на запад, в суровые края, подчинённые габалам. Тучи комаров летом, и ужасные морозы зимой оставили ей неизгладимые впечатления. Ну, и стычки с разбойниками, во время которых молодая наёмница лишь чудом не лишилась головы, хотя и была дважды ранена. Потом она отправилась в Кинурию (Камчатку), где назревала мелкая войнушка между герцогами западного побережья, деливших пахотные земли. А после её окончания, устроилась в храмовую стражу, поскольку начала чувствовать, что лимит её удачи подходит к концу, и смерть уже занесла над ней свою костлявую руку. Читала она по слогам, научившись этому уже здесь, при храме, но с жадностью слушала речи жрецов, делая в своей красивой голове самостоятельные далеко идущие выводы о познании истины через контраст лишений и страданий, с наслаждениями разного толка. «Не увидев тьмы, не познаешь света» – частенько говорила она, снова доводя Сашу до полного изнеможения, но и сама выбиваясь из сил в конечном итоге, находя в этом какое-то мазохистское удовольствие.
Постумия была ненасытна во всём. На тренировках, которые иногда наблюдал со стороны и Саша, она неизменно доводила себя до полного изнурения, не щадя своего тела ни капельки. То же касалось и воинских упражнений, в которых с недавнего времени он сам стал принимать активное участие, удивляя солдат некоторыми необычными приёмами, которые он помнил от реконструкторов. Когда они вдвоём фехтовали тупыми учебными шпагами, Постумия никогда не надевала защитных доспехов, говоря, что это притупляет восприятие, и даёт ненужное чувство безопасности, порождая лень. Она требовала, и даже кричала, чтобы он не щадил её, и бил в полную силу, отчего тело грозной «капральши», впрочем, как и Сашино, было постоянно покрыто синяками и ссадинами. А потом, ночью, он с нежностью целовал каждую царапину на ней. Вечерами, они всегда вели долгие беседы, забираясь в такие дебри о сути мироздания, что Саша иногда чувствовал себя потерянным ребёнком на обочине оживлённой дороги, и лишь титаническим усилием воли он сохранял самообладание, и находил взвешенные возражения на максималистские утверждения своей собеседницы. Чем, кажется, заслужил её уважение не только в качестве любовника.
Так они прожили в Мелибеа до начала зимы, которая внизу, в долине, была понятием условным – никакого снега, просто стало прохладно и чаще стали идти дожди. А здесь, в горах, снега навалило целую кучу, стояли небольшие морозы. Леонидыч, как стали коротко называть своего учителя ребята, «включил» в посёлке отопление, впрочем, камин тоже иногда топили, но больше для красоты. Свои земляные работы ребята уже закончили, накачав мышцы и отъевшись на храмовых харчах. Поэтому разминались колкой дров, и более частым посещением солдатских тренировок. С полной самоотдачей занимался только Саша, подстёгиваемый Постумией, и получая от неё очередные синяки. Лейтенант, наблюдая как-то за их особенно отчаянным поединком, во время которого они словно пытались доказать что-то друг другу, заметил, что когда-нибудь она убьёт его, и он этому ни капельки не удивится. После этого Саша начал смутно догадываться, почему в данном случае на его наставницу никто особо не претендовал из сослуживцев. С таким бешенным темпераментом совладать было не всем под силу. А ему просто повезло, что это Она его выбрала по каким-то своим причинам.
