Если бы составители какой-нибудь энциклопедии решили сопроводить иллюстрацией слово «ошеломлённый», то физиономия Алекса подошла бы на эту роль наилучшим образом.
Из всех вопросов, которые он ожидал услышать — об аппарате «Энигма», о немецкой субмарине, затонувшей в нескольких милях от берегов Танжера, о бегстве из Германии физика-ядерщика и дочери другого, преследуемых Третьим Рейхом, ради которых он готов был лгать без всякого зазрения совести — этот тип, одетый по оксфордской моде, задал самый неожиданный: об операции «Апокалипсис».
— Я не знаю, о чем вы говорите, — солгал он, сдвигая сигарету в уголок рта, — Впервые об этом слышу.
Смит вздохнул и опустил глаза, разглядывая носки своих мокасин.
— Я бы вас попросил, капитан Райли, — произнес он, не поднимая взгляда. — Не создавайте нам лишних трудностей. Поверьте, для вас же лучше рассказать все, что вы об этом знаете.
Алекс откинул голову назад и фыркнул — кажется вчера удача от Джека отвернулась, и за ним следили.
Этот Смит, кажется, знал, о чем спрашивает, но проблема заключалась в том, что сам Алекс почти ничего об этом не знал. Больше того, он не сомневался, что крошечная толика информации, которой он располагает — единственное, что отделяет его от перспективы стать красивым трупом. Как только он выложит все, что ему известно о «Фобосе» и «вундерваффе», шотландец тут же выстрелит ему в голову. Таким образом, чем меньше он расскажет, тем дольше останется жив.
— Вся информация об операции «Апокалипсис», которой я располагаю, заключаются в той самой страничке, которую мы передали вчера в ваше консульство, — пояснил Алекс. — И я никак не ожидал, что вы отблагодарите меня таким образом, — добавил он, указывая на стянувшие его тело веревки.
Смит задумчиво почесал подбородок, не обратив внимания на упрек.
— И это все? У вас нет никаких других документов, где бы о ней упоминалось?
— Если бы я что-то знал, то давно бы вам рассказал. Поверьте, мне есть чем заняться и помимо того, чем сидеть здесь с вами.
Агент наклонился вперёд, застыв в нескольких сантиметрах от его лица. Его голубые глаза недоверчиво уставились на Алекса. После долгого молчания он покачал головой, затем поцокал языком, давая понять, что ответ Райли его глубоко разочаровал.
— Я считал вас более разумным человеком, капитан, — произнес он тихо. — К сожалению, вы сами толкаете меня к тем самым неприятным мерам. И можете мне поверить, для вас они окажутся еще более неприятными.
— Ну, в таком случае, это будет самый неприятный вечер в нашей с вами жизни, — улыбнулся Алекс, — поскольку я уже рассказал все, что мне известно.
— Капитан Райли, — бросил Смит, вставая, — нам хорошо известно, кто вы такой и чем занимаетесь. Кроме того, нам известно, что вы обладаете кое-какими весьма ценными документами, и я требую, чтобы вы немедленно нам их передали.
— Не знаю, о чем вы говорите, — тихо повторил Алекс.
— Не валяйте дурака, капитан. Несколько часов назад ваш человек доставил в наше консульство фрагмент некоего доклада. И теперь мы хотим... я хочу, чтобы вы отдали остальное.
Алекс покачал головой.
— Я вам уже сказал, что больше ничего не знаю. Это все, что у нас есть.
Смит лишь загадочно улыбнулся, не обратив внимания на его слова.
— Капитан Райли, у нас есть собственные... хм... источники информации. А потому даже не пытайтесь меня обмануть или что-то скрыть. Видите ли, — он внезапно сменил тон, и его голос зазвучал почти доверительно, — надеюсь, вы представляете наше удивление, когда мы обнаружили, что в футляре, который мы забрали у вас и где рассчитывали найти аппарат «Энигма» и документы, которые вы собирались передать Хуану Маршу, нет ничего, кроме старых газет и какого-то сломанного механизма.
— Поршня от компрессора.
— Как вы сказали?
— Этот сломанный механизм — деталь компрессора, который я собирался отдать в ремонт. Вы даже не представляете, как трудно найти новый.
— Да, конечно... Мы рассчитывали одновременно разобраться с вами, с «Энигмой» и бумагами, но хотя нам это причинило определенные неудобства, все же аппарат не является моей приоритетной задачей и не представляет настоящей проблемы. Ваше судно по-прежнему пришвартовано в порту, и мы в любую минуту сможем его обыскать и найти устройство. Но что для нас действительно важно — это чтобы вы рассказали все, что знаете об операции «Апокалипсис», и не сообщили ли о ней кому-то еще.
— Повторяю еще раз... Об операции «Апокалипсис» мне известно лишь то, что я прочитал на том листке, который отослал в ваше консульство... о чем я, по правде говоря, уже начинаю сожалеть.
— Прошу вас, капитан, будьте благоразумны.
— Если вы мне не верите, то почему бы вам не спросить у ваших... хм, источников? Я уверен, они это подтвердят.
Британский агент поднял кверху ладони, давая понять, что умывает руки.
— Ну что ж, — раздраженно заявил он, бросая на пол сигарету и давя ее носком ботинка. — Вынужден заявить, что я всеми силами старался этого избежать, но, к сожалению, придется прибегнуть к тому, что мне глубоко претит.
— Ну конечно. Я в этом не сомневаюсь.
